Книга Кости и цветы, страница 40 – Ярослав Заболотников

— Тут, небось, и в последний путь спроваживают с цветами в глазах. Не удивлюсь, если воткнутыми.

— У волхвов глаза мертвецов жрец выпивает через полую кость, — как бы невзначай заметила Эрминия.

— Мерзость какая, — поморщилась Лайла.

— Merzos? — ехавший в конце Шойсу вдруг поравнялся с вампиршей. — Merzos? — повторил он, не сводя с неё пристального взгляда.

— Мерзос-ть… Но я пока тебя не понимаю… — неторопливо помотала головой та.

Тогда иномирец постучал указательным пальцем по наполовину согнутой ладони.

— Всё равно не понимаю, — Лайла явственно продемонстрировала недоумение. — По-видимому, я произнесла нечто похожее на слово из его языка.

— Или белобрысый наконец самоопределился.

— Рэксволд. Нельзя же так.

— Почему? Ему один чёрт всё сказанное, как горох об стену.

— Ты не прав.

— Ага. Как докажешь это, так язык и прикушу.

— Будь по-твоему, — вампирша указала на солнце: — Шойсу, что это?

— Sonses? — ответил тот.

Удивлённый ассасин даже оглянулся. А иномирец чуть придушил шипящий акцент и поправился:

— Solnses.

— Вот же ж… — культурное продолжение Рэксволд подобрал не сразу, — умник нашёлся, — он посмотрел на довольную Лайлу: — Ой всё, уделала. Лыбиться необязательно.

— Правильное начинание. Надеюсь, ты сможешь сдержать слово без напоминаний.

— Угу, — хмурый Рэксволд вернул взгляд к деревне. — Развелось тут башковитых… Кто только за язык тянул… — проворчал он и подхлестнул коня поводом.

Джон негромко усмехнулся, Эрминия ухмыльнулась уголком рта, а Лайла попыталась объяснить Шойсу значение слова «мерзость». Указание на вычерченные в воздухе объекты и гримасы отвращения наполнили бирюзовые глаза пониманием. В ответ иномирец попытался объяснить Лайле, что такое «merzos». Обрисовал треугольную пластину, какую носят в ладони и поднимают на уровень лица. Скорее всего, какой-то пропуск. Хотя, если не смотреть на факты через призму известного мира, это могло быть и предметом быта, и даже оружием.

Сбоку плескалась вода. Под копытами шелестела трава. Спереди же доносился подозрительный галдёж. И вот, обогнув пару ярких домов с палисадами, странники осторожно въехали в деревню. Галдёж утих — всадников встретили немые взгляды собравшейся у колодца толпы. Почти одни женщины. С вертикально взятыми косами и вилами. Одинокий старик с луком в руке. Несколько детей.

— Да, Джон, умеешь ты выбрать деревню… — прервал молчание ассасин.

Вдруг женщина в сарафане бросила вилы и кинулась к странникам:

— Умаливаю вас! Спасите моего сынича! Его неведома зверяка в лесадку сволокла, а у нас молодавых крепаков не осталось: все в столицу на добытки наёмничьи укатили. Одын стрелец есть, и тот тетёвы не вытянет. А мина одинёху не пущают. Но мы и скопом — зверяке не ровня. Плужники мы. Не борцы.

— Куда ехать? — без раздумий спросил Джон.

На миг опешив от эльтаронского языка, женщина указала ладонью в лес:

— Туды. Детяки горвику близ утёса собирали. Давайтыма лучше покажу! — она потянула руки к следопыту, и тот помог ей взобраться на Бамбука. — Старшой, хоть и запыханный прибёг, страшиль несусветную описал… Огромедную! С глазьями, как блюдца!

— Ясно… — Рэксволд глянул на севшую за широкой спиной женщину, а потом на Джона: — Ну поехали, наваляем тварине.

Всадники порысили в сторону зарослей. С шелестом преодолели бахрому ветвей. Всё время, пока взор гулял мимо проносившихся мимо стволов, Лайла гадала, кто из магических созданий мог напасть на ребёнка. Гидра? Обычно обитает у болот. Да и глаза не похожи. Василиск? Питается только камнями. Редко встречается днём. Может, лусэн какой заигрался? Так он вообще элементаль, что водоёмов не покидает и зачастую пребывает в безобидной дрёме. Мрачная тайна породила не менее мрачный вопрос. Есть ли вообще шансы у ребёнка против лесного хищника?..