Книга Кости и цветы, страница 43 – Ярослав Заболотников

— Лучше я, чем кто-то другой… — в зелёных глазах ненадолго вспыхнуло алое зарево. — Всё. Я в порядке.

Полный неверия, Джон ещё раз прощупал предплечье. Облегчённо выдохнул. И даже усмехнулся:

— Никак не могу привыкнуть… что ты такая.

— Я тоже… — Лайла наконец улыбнулась и посмотрела на лежавшего в траве русого мальчишку: — Его сердце бьётся. Если верить записям бестиария, сонные чары развеются в течение часа.

Из зарослей показались Рэксволд с Эрминией, ведущие под уздцы лошадей.

— Ну просто всех затмила своим героизмом, — бросив пучок поводьев, приблизился ассасин. — Только ты перестала петь, а мелодия всё ещё в голове крутится. Липучая, как портовая девка. И кого из вас в этом винить? — карий взгляд заходил между друзьями.

— Закрыл бы ушки, — ехидно прищурилась вампирша. — Пение не блажь. С однообразным мотивом легче следить за нарастающим звуком и сердцебиением существа. Напугай я спрутня, случилась бы трагедия.

— Зачем закрывать? Мне понравилось. Жду от вас дуэт, — подмигнул Рэксволд и направился к Эрминии, что собиралась поднять мальчика на руки. — Я сам. Лошадь подержи.

Лайла поглядела на стоявшего неподалёку Шойсу, который положил два пальца правой руки на левое плечо: жест одобрения в расшифровке не нуждался.

* * *

По возвращении в деревню мальчик уже открыл глаза и даже что-то прошептал. Местные сразу же унесли его в дом, а благодарная мать подошла к странникам с тёплой улыбкой и звенящим кульком:

— Возьмёйте. Слышком мало за жизнь сынича. Но сберегания за пяток лет — всё чаго у мина есть. Не обессуживайте.

— Да не надо нам денег, — Джон с соломинкой во рту кивнул на зелёную опушку: — Чудища из вчерашних сказок сегодня по лесам бродят… Нам бы переночевать где… Сарай бы сгодился…

— Сночевать? — улыбка крестьянки стала ещё шире. — Да хоть весь год у нас поживствуйте. Толёко где это слыхано, чтоб гости Камилии по сараям жались. Самая большая комнатуха ваша, — она посмотрела на Лайлу и, протянув к ней руки, стремительно приблизилась: — Тебю, дочу, вообще расцеловать желавствую. Ой, не упрямствуй. Заслужила. А чаго холоднявая такая? Смёрзла, бедняжка? Сейчас отогреем!

Тем вечером странники чувствовали себя богами. Принимали хвалебные речи, подношения в виде ягодных пирожков и козьего молока, восхищённые взгляды. Лишь когда сумерки рассыпали по небосклону сияющие алмазы, можно было наконец отдохнуть в тишине просторной комнаты. Впереди ждал долгий и сложный путь.

Крестьянская деревня ожила, едва крыши омыл рассвет. Озарённых розовыми лучами всадников провожали со всеми почестями. Дали в дорогу корзину еды, кубышку ягодно-фруктовой ракии и ещё долго махали вслед. Бодро проскакав несколько дремотных рощ, странники выехали к Залужью.

Устеленные лугами холмы тонули в золотой дымке. В тенистых низинах клубился туман: зыбкие остатки ночной пелены. Хотелось нестись вдаль. Навстречу свежему ветру. Высекая из травы искры росы. Что путники и сделали. Галопом. Наперегонки. Как игривая ребятня. Единственный, кому привольная авантюра была не в радость, — это болтавшемуся в хвосте Шойсу. Он уже вчера еле волочил ноги после дня в седле и всю ночь ворочался, а тут ещё, оказалось, ездовая животина может такие скорости развивать…

— Первый! — Рэксволд натянул поводья у одинокого валуна.