Книга Постоянство хищника, страница 121 – Максим Шаттам

Флориан пригласил Людивину к поцарапанному, в пятнах, кухонному столу и молча налил ей кофе.

— Ну да, отлично помню этих Симановски. Особенно Фауста. Мы были дружбанами.

Даже голос у него был неопределенным, колебался между средним и высоким регистром.

— Фаустена? Каким он был?

— Каким-каким… Он был Симановски.

— То есть?

— Странненьким. Он редко гулял с нами, семья не позволяла. Сестры у него были гадюками. Двинутыми.

— Я слышала, они помыкали братьями. Это правда?

— Ну да, в общем… Старшая даже была…

Он замолчал, понимая, что сейчас скажет непристойность.

— Что она делала? – настаивала Людивина.

— Ну… Его легко было унизить. Не, я не буду пересказывать все это дерьмо. А еще она приставала к парням. Слава богу, я не купился ни разу.

— Фаустен был разговорчивым?

— Нет. Братья вообще мало разговаривали.

— А с девушками как они себя вели? Заигрывали?

— Нет, слишком уж были застенчивые. Фаустена с девушкой я никогда не видел.

— Из пяти братьев он был самым замкнутым?

Флориан задумался, почесал подбородок и взглянул в окно на пустынный сад.

— Все были довольно закрытыми. Но особенно Жан.

— Вы его хорошо знали?

— Мы пересекались.

— И какое впечатление он на вас производил?

— Не знаю. Он был какой-то… Отсутствующий. Все время листал журнал о серфинге.

— О серфинге? В горах или на море?

— На волнах. Кстати, это были не разные журналы, а все время один и тот же. Я минимум два года смотрел, как он сидит в углу и пялится на мятые страницы.

— Он хотел заниматься серфингом? Говорил что-нибудь?

— Он почти не разговаривал. Но думаю, да.

Людивина никогда не слышала о бушующих волнах в Конго, это требовалось проверить.

Внезапно она замерла.

Лакано. Рядом с Бордо.

Всемирно известное место для занятий серфингом.

— Знаете, что стало с Жаном? – спросила Людивина, не сообщая подробностей, чтобы не повлиять на ответ.

— Он свалил. Вроде в Африку. Сбежал, как только исполнилось восемнадцать. И не возвращался. Я слышал, он там умер.

— Неужели? И от кого слышали?

— Да так, просто слухи. Но я его понимаю. Учитывая его семейку, неудивительно, что он не возвращается, если нашел укромный уголок рая подальше от них…

Это и впрямь не лишено логики, подумала Людивина.

— А с Фаустеном почему перестали дружить?

— Да из-за сестер его. Эти бабы вечно стояли над душой. Им не нравилось, когда он общался с кем-то, кроме семьи. Заявляли, что с такой кучей братьев и сестер им не нужны друзья из чужаков.

Очень удобно, если хочешь контролировать детей. И не сомневаться, что они делают то, чему их учили.

Людивина положила визитку на кухонный стол рядом с чашкой, из которой не отпила ни глотка. У нее пока не было указания должности и номера телефона в ДПН, но служебный сотовый и электронная почта остались ей в наследство от ПО.

— Если что-то вспомните о семье Симановски, сразу звоните. Спасибо.

На улице Людивина позвонила Люси Торранс, чтобы сообщить о результате своих изысканий. Ничего осязаемого, ничего нового.

Той повезло не больше.

— Я не чувствую этого Жана, – не успокаивалась Людивина. – Что, если он сменил фамилию?

— Вы же понимаете, что я вчера вечером проверила в «Официальном бюллетене». Там нет записи о Симановски.

— Но публикация свежая. До изменения закона в этом году смена имени там не упоминалась.