Онлайн книга «Постоянство хищника»
|
Торранс молчала, и Людивина продолжила: — Люси, он единственный брат, до которого мы не добрались. Он был фанатом серфинга. Поэтому мог поселиться недалеко от Бордо. Давайте хотя бы проверим. — Ладно, передайте информацию коллегам из отдела расследований Бордо, вдруг что-то всплывет. Жан Симановски родился рядом с другой шахтой, в Жиструа. Я поеду туда, узнаю его гражданский статус. Если он запрашивал смену удостоверения личности, это будет указано. — У Магали должны быть местные контакты. Если хотите… — Нет, надоело возиться с устаревшими файлами. Поеду. Если поспешу, буду там через четыре часа. Заодно принюхаюсь. Там все началось, хочу потратить на это время. Продолжайте здесь, Людивина. Соберите пазл. Та хотела поделиться еще одной догадкой – кое-что в словах Антони Симановски не давало ей покоя, – но Торранс уже отключилась, оставив коллегу наедине с сомнениями. На этот раз Людивина действительно осталась одна. 46 Небольшой городок Унгерсхайм раскинулся на равнине среди высоких лесистых холмов. Унылая деревушка с промышленной окраиной и более обжитым центром, состоявшим из разрозненных старых домов. Людивина села на скамейку на площади в форме фасолины, с полудюжиной издыхающих магазинов, куда ходили только завсегдатаи. Вдалеке высился церковный шпиль, слева стояла водонапорная башня из красного кирпича, напоминающая дозорную, типичную для северных областей Франции. Две башни, пытающиеся выделиться из общей массы. Как мы с Торранс из гущи расследования, подумала Людивина и нашла сравнение немного детским. Они делали что могли, опираясь на то, что имели. Сейчас она переваривала информацию, полученную от людей. Все естественным образом раскладывалось по полочкам. Мозг, привыкший к таким упражнениям, работал на автопилоте. Это был миг покоя. Вдали от суеты и шума, которые окружали ее последние десять дней. Людивина отпустила мысли на вольный выпас, чтобы потом снова сосредоточиться на главном. Вот только возвращалась она к одному и тому же. К последним словам Антони Симановски, занесенным в протокол. Они перекликались с теми, что он произнес в момент задержания: ему конец, он покойник. Тогда она не обратила на это внимания. Сочла фигурой речи, словно он хотел сказать, что будет гнить за решеткой до конца дней. И кстати, не ошибался. Но его настойчивость в разговоре с Сеньоном тревожила. «Скажите этой шлюхе, что ее никто не защитит. Ни здесь, нигде». И после этого уверял, что сын может до него добраться, то есть проникнуть в отдел расследований Страсбурга. Антони Симановски наделял его исключительными способностями. До дрожи боялся сына и возводил его на пьедестал. Возможно, они поменялись ролями и теперь тот избивает отца. Но в глубине души Людивину тревожило что-то еще. А если это главное? Если Антони действительно считает, что Харон III способен проникнуть в полицейский участок и убить его? Не может так считать человек, знающий, сколько постов охраны пришлось бы преодолеть, а Симановски наивным не назовешь. Он отлично понимает, что гражданским такое не под силу. Гражданским… Да нет. Глупости. Это нереально. И все-таки Людивина потихоньку двинулась по этой дорожке… В конце концов, многие серийные убийцы стремились к власти. Некоторые признавались, что мечтали стать полицейскими или военными. Хуже того, становились. Джерард Шефер[11] и Энтони Салли[12] в США, Джон Кристи[13] в Великобритании, Михаил Попков[14] в России, Ален Ламар[15], Пьер Шаналь[16] и Франсуа Веров[17] во Франции. Список можно продолжать. Да, жажда власти, которую дает форма или связанная с ней работа, побуждала отдельных психопатов вступать в ряды сил правопорядка. Можно предположить, что подавляющее большинство отсеивалось на этапе отбора, их отклонения были очевидны, но другие, более коварные и ловкие манипуляторы, умели прикинуться нормальными и делали карьеру. |