Книга Постоянство хищника, страница 125 – Максим Шаттам

Людивина смотрела на стены, прислушиваясь к дому. Каким бы абсурдным это ни казалось, если Жан-Феликс Бардан на самом деле Жан Симановски, значит Хлоя Меньян сейчас здесь. Где-то в этом доме. По логике ее должны были спрятать в тихом, изолированном месте, вроде деревянной пристройки. Но та собрана из тонких досок, рядом живут соседи, извращенец не рискнул бы так долго держать там жертву, ведь были бы слышны крики. Другой вариант – подвал. Любимое место психопатов, не имеющее ничего общего с застенками из ужастиков. Подвал гораздо прагматичнее и психологичнее. Подвал практичен с точки зрения звукоизоляции, там редко бывают посторонние, его легко переоборудовать, не привлекая внимания. Кроме того, в этом месте – увы! – многих убийц в детстве подвергали жестоким наказаниям, держали взаперти, насиловали, пытали. В некотором смысле они воспроизводили детские травмы.

Когда Людивина приехала, она не заметила цокольных окон. Но это не исключало существования подвала. Она колебалась. Занавеска сдвинулась в комнате наверху. Оттуда спустился Бардан, ее настойчивые звонки смутили его.

Он держит ее в комнате? Как покорную жену? Это вряд ли, Людивина считала, что Харон III объективирует своих жертв, они недостойны переступать порог его спальни. Но профиль преступника лишь логические предположения, он нуждается в постоянной корректировке.

— Нальете мне чашку кофе? – нахально спросила она.

— Конечно.

— Покрепче, с заменителем сахара, если есть, и капельку молока.

Это займет его на время.

— Да, и можно воспользоваться вашей ванной?

— Туалет в коридоре.

— Мне бы именно в ванную. Женские проблемы. Уж извините.

— А-а-а… Ну тогда… – Он колебался. Потом смущенно произнес: – Наверху, слева от лестницы.

Людивина торжествующе сжала кулаки. Окажись ванная на первом этаже, ее план провалился бы.

Она быстро поднялась по ступенькам, увидела слева дверь, как он и сказал, и нашла ванную. Пустила воду, чтобы заглушить скрип пола, и посмотрела на дверь напротив. Если она правильно сориентировалась, именно там окно с занавеской. Людивина осторожно взялась за ручку вспотевшей ладонью. Она уже злилась на себя за приступ паранойи.

Но уже поздно, она зашла слишком далеко, чтобы отступить.

Дверь не поддалась. Заперта.

Внутри что-то зашевелилось. Кто-то, поправилась она.

Ах ты, черт!

Внизу умолкла кофемашина. Людивина не слышала, где Бардан.

Она попала в ловушку собственных измышлений.

Вариантов было всего ничего. Ворваться или отступить.

Но если Бардан – тот, кем она его считает, после ее визита он не рискнет оставить добычу дома. Он явно прочитал ее взгляд. И он хитер. Что-нибудь заподозрит и поймет. Как только Людивина уйдет, смертный приговор Хлое будет подписан.

Почему ты так уверена? Какого лешего ты прицепилась к коллеге?

Готова ли она поставить на карту жизнь этой женщины?

Она вспомнила семейную фотографию Хлои с мужем и дочерьми – ту, что висела на холодильнике. Ту, что лежала теперь в ее бумажнике.

И поморщилась. От злости на себя. На свои проклятые навязчивые идеи.

Она сделала шаг назад.

И с яростью врезала ногой по замку. Выверенным движением от бедра, чтобы усилить удар, который она оттачивала на тренировках по единоборствам.

Дерево громко затрещало, в комнате кто-то подпрыгнул, и Людивина ворвалась внутрь, держа руку на кобуре, готовая выдернуть пистолет.