Книга Постоянство хищника, страница 99 – Максим Шаттам

— Когда ты уезжаешь? – спросила Людивина, пока они терпеливо ждали результатов обследования, сидя на неудобных стульях в коридоре.

— Вот провожу тебя, тогда и отправлюсь.

При мысли, что они снова расстанутся физически, у Людивины скрутило внутренности. Она решила не терять ни секунды и прижалась к нему.

Гильем информировал Людивину о ходе расследования. Сейчас все застопорилось. Она разрывалась между желанием продлить момент счастья здесь, вдали от всего, и потребностью оказаться в гуще событий, почувствовать себя полезной. Она достала из бумажника маленькую семейную фотографию, которую сняла с холодильника Хлои Меньян. Четыре радостных лица, полных надежд на будущее, сияли под холодным неоновым светом ламп. Людивина не могла отвести глаз от Хлои. Такая счастливая…

Она спроецировала себя на Хлою, и это было не на пользу. Ни ей самой, ни следствию. Людивина и сама пережила похищение^[8], хотя предпочла похоронить этот эпизод в памяти и вытаскивать только в случае крайней необходимости. Заточение. Ужас. Подавление. Жесточайшая борьба за выживание. Ее похитил не такой извращенец, случай был несопоставимым, но она без труда представляла, что сейчас испытывает Хлоя.

Я должна превратить это в силу, а не в слабость. До сих пор я старалась не вспоминать, но что, если это окажется полезным?

Марк угадал ее чувства, обнял за плечи и поцеловал в волосы. Просто показать, что он рядом.

Людивина вскочила.

Они уехали, не дождавшись анализов, больница отправит отчет напрямую в уголовную полицию, чтобы успокоить генерала.

На шахте Марк проводил свою половину в штаб, после чего собрался ехать в Париж. Он посмотрел на копер над «Гектором».

— Там они лежали?

Людивина кивнула.

— Журналисты говорят, что пропавшая женщина может стать новой жертвой. Есть шанс, что она жива? – спросил он.

Людивина прикусила нижнюю губу.

— Эту гонку мы проигрываем…

Марк взял ее за плечи и притянул к себе. Они дошли до подножия старого командного пункта. Он не стал скрывать озабоченность и взял Людивину за подбородок.

— Когда найдете тело, я…

— Ее еще можно спасти.

Он посмотрел на нее с нежностью, но в то же время открыто и серьезно.

— Надеюсь. Но я прагматик. Так что, если это случится, ты возьмешь два дня передышки. Мы уедем. Всего на двое суток, но тебе это нужно. Обещаешь?

Она согласилась с явной неохотой.

— Врешь… – Марк устало улыбнулся. – Я знаю тебя как облупленную. Ничего, если потребуется, я сам тебя заберу. Ты обещала.

Их последний поцелуй оказался горьким. Это была горечь разлуки.

В штабе было на удивление тихо. Там сидели Торранс, Гильем и Рьес, все вымотались, на плечи давила свинцовая тяжесть.

Людивина кивком спросила у начальницы, как успехи.

— Отказывается говорить.

— Где он?

— В штаб-квартире отдела расследований Страсбурга.

— Не сказал ни слова?

Гильем уточнил:

— Он ведет себя так, будто боится нас.

— Он? Да ну, ерунда.

— Сказал он только то, что ему конец. Что его убьют.

— Если не расскажет, что знает о Хароне и где находится Хлоя Меньян, это вполне вероятно, – прокомментировала Людивина, не осознавая, что и впрямь на это готова. – Наши следователи все еще в «Лекувре»?

— Кто-то из них поехал сюда, хотят допросить Симановски, – сообщил Гильем. – Остальные продолжают работать на месте.