Книга Союз хищников, страница 129 – Максим Шаттам

Любовь.

Он говорил по телефону.

«С кем-то из детей», – поняла Людивина.

Его голос стал для нее откровением. Этот человек, который всегда держался холодно и неприступно, эта глыба с широкими плечами, мощным торсом, пронизывающим взглядом и бритой головой могла превратиться в любящего, ласкового отца.

Даже Микелис мог быть сердечным.

Людивина сделала вид, что не заметила его. Она устроилась за барной стойкой и заказала пиво.

Криминолог встал, заметил молодую женщину и кивнул ей.

Он выглядел другим. Лицо потеплело. На нем впервые можно было прочесть какие-то чувства. Он на секунду замер, затем повернулся и пошел обратно в номер.

Любовь к близким преображала его.

Она его поддерживала. Была опорой. Центром его вселенной.

«Каждый человек, даже с самой черной душой, должен иметь этот прочный фундамент, на котором можно выстраивать себя как личность, – подумала молодая женщина. – Семья дает нам силы для покорения мира и в то же время служит надежным укрытием».

Людивина подняла бокал пива. Горькая пена оросила губы.

У нее ничего этого не было.

Во многом поэтому ей было так худо.

Она смотрела, как удаляется плотная фигура Микелиса.

Почему он согласился прийти им на помощь? В чем его интерес? Денег он не берет, славы не ищет. Людивина не сомневалась, что при первой возможности он просто вернется к себе в горы. Какова же его мотивация?

Он согласился покинуть свое племя, чтобы преследовать зло. Отказался от душевного комфорта в кругу близких и окунулся в трясину извращенных фантазий. Он согласился подвергнуть себя опасности, рискнуть своим душевным равновесием. Потому что нельзя погрузиться в бездну психики убийцы и выйти оттуда без последствий. Он согласился поставить себя на место убийцы, примерить на себя его болезненные фантазии, чтобы их понимать и предугадывать, жить с его кровавыми навязчивыми идеями, исследовать его психологические изъяны, нащупывать его отклонения… и так день и ночь, недели напролет, – за всем этим непременно последует расплата.

Пробираясь сквозь мрак, человек в итоге неумолимо обнаруживает и свои темные стороны, какими бы они ни были. Выпускает их на поверхность. Потому что ни один человек не свободен от мрака. Не может быть света без тьмы. Все, кто участвовал в этой игре, все, кто занимался препарированием душ самых страшных убийц, все они рано или поздно сталкивались и со своими темными сторонами. Криминологи, судебные психологи, полицейские, а также психиатры, писатели, врачи… За такое путешествие приходилось расплачиваться собой.

Микелис мог положиться на свою семью, которая возрождала в нем все самое лучшее. Семья играла роль фильтра или спасательного круга.

И Сеньон тоже: пусть для виду он и ворчит на жену, но все равно звонит ей хотя бы раз в день.

У Людивины не было никого. Ни фильтра. Ни спасательного круга.

Она язвительно посмотрела на бокал с пивом.

— Извини, старина, – сказала она, – ты один всегда рядом.

* * *

Томаш заехал за ними в отель под вечер: ему обязательно хотелось отвезти их на ужин в польский ресторан. Он располагался в средневековом подвале, так что своды были каменные, и полицейский, не теряя привычного добродушия, заставил их заказать типичные местные блюда.

Людивина еще хандрила и потому едва притронулась к своей порции ребер, жаренных в меду, она просто сидела и слушала. Томаш рассказывал свою профессиональную биографию, говорил о планах, о желании в дальнейшем поработать в Гааге и Европоле. А потом без всякого перехода Микелис стал его расспрашивать о первом убийстве проститутки, которое Зверь совершил в этом регионе.