Книга Союз хищников, страница 72 – Максим Шаттам

Но в глубине души эти слова чем-то отзывались. Тоской. Пустотой.

— Скучаете по ним? – спросил он, пытаясь увести разговор от себя.

— Конечно.

После неловкой паузы Микелис спросил:

— А у вас никого нет?

— Нет.

— Пора искать. Иначе эта дрянь сожрет вас с потрохами.

— Насилие?

— Насилие. Оно как пролежень, знаете ли. Только появится – и начинает расползаться, расти. Семья – лучшее лечение.

— Так что даже тянет досрочно уйти на пенсию.

Фраза вылетела слишком резко и, на вкус Алексиса, прозвучала чуть агрессивно. Он опустил голову:

— Извините.

— Нет, вы правы. Семья расставляет приоритеты. Либо увязнуть и постепенно погрязнуть в социальных недугах, либо жить спокойно вместе с родными людьми. Я сделал свой выбор. Любой здравомыслящий человек поступит так же.

— А кто будет делать нашу работу?

— Вам нравится быть мучеником?

— Кто-то же должен.

— Тогда не вкладывайте в эту гонку все, что есть. Иначе к пенсии у вас не останется ничего за душой и никого рядом.

— Вот ради чего вы вернулись? Соскучились по мучениям?

Леденящий взгляд Микелиса вперился Алексису прямо в глаза.

— Не могу отрицать. Мы с вами оба знаем, что насилие – наркотик. Принимаешь дозу и тут же жалеешь об этом. Но это сильнее нас, не так ли?

Жандарм кивнул:

— Идите спать, Алексис, сон всегда был лучшей защитой от того, что вы ищете.

Микелис уже собирался повернуться и уйти, когда молодой человек окликнул его:

— Что же мы ищем?

Микелис полуобернулся к нему. Он глубоко вздохнул.

— То, что живет в каждом из нас с незапамятных времен и что позволило человечеству подняться так высоко. То, что цивилизация приучила нас контролировать, то, что она притупила в нас со временем. И мы забыли, что оно живет глубоко внутри нас.

Он бросил короткий взгляд на Алексиса. Губы его нервно скривились.

— Пещерная тяга к насилию, – сказал он, прежде чем уйти. – Наша примитивная звериная сущность. Инстинкт хищника.

Алексис снова нажал на дверной звонок.

Дверь открылась, показалось удивленное лицо Людивины. Ее белокурые локоны были распущены и падали на лицо.

— Алекс? Что это тебя принесло? Поляки ответили?

Он замотал головой и стал похож на мультяшного щенка Друпи: грустный рот, тоскливый взгляд и повисшие щеки.

— Можно я посплю у тебя на диване?

Ее голубые глаза мгновение всматривались в него.

— Будешь говорить о работе?

— Клянусь, не буду.

Дверь распахнулась.

— У меня нет мороженого в морозилке, извини.

Алексис протянул коробку шоколадных конфет.

— Я принес антидепрессанты.

— Я одета не как на работу и предупреждаю: никаких шуток!

На Людивине были розовые пижамные брюки с вышитыми на штанине буквами PINK, а сверху – клетчатая шерстяная рубаха.

— Очень сексуально! – присвистнул жандарм.

— И меня дома бардак, не обращай внимания. Я не ждала гостей.

В прихожей по меркам Алекса был порядок, и, проходя мимо кухни, он едва обратил внимание на мусорный пакет на полу и несколько невымытых тарелок.

— Видела бы ты, что творится у меня, – пробормотал он чуть слышно.

Она провела его в гостиную. Небольшая комната казалась полной противоположностью ее безликому рабочему месту в офисе: постеры старых фильмов пятидесятых годов покрывали часть стен с терракотовыми обоями, полки с безделушками занимали целую стену.

— Я не знал, что ты фанатка черно-белого кино.