Книга Королева Мальронс, страница 68 – Максим Шаттам

Мэтт вдруг понял, что, если он погибнет, у Тобиаса не останется ничего. Он прицепился к нему, как к буйку посреди гигантского океана, в котором заблудился.

Если я умру, что он станет делать?

Мэтт не часто думал о смерти. Думать о ней было бы странно. Представить, что снова умираешь… Конец, небытие. Будет ли другая жизнь? Рай, ад? Нет… Он не верил. Взгляд Библии на это казался ему слишком простым для описания такого сложного мира. Это лишь способ управлять страхом жизни и смерти. Как это называют взрослые? Анксиолитик!^[4] Вот что это такое!

Но сейчас, невольно подумав об этом, Мэтт решил, что человечество, создав цивилизации, развилось до такой степени, что научилось управлять собственной памятью и надеялось, что сможет предугадывать будущее. Человек, а не Бог создает смысл жизни! Мэтт не мог представить себе, как Бог предопределил постепенное развитие человека из обезьяны. Это была бы напрасная потеря времени, трата стольких поколений, существовавших до появления цивилизации…

Потом он подумал о героизме.

Вот это суперштука. Героизм может заставить пойти на любые жертвы ради достижения цели. Героизм – еще один ответ человека на бессмысленность существования. Еще одна альтернатива религии. Хотя они сочетаются между собой…

Что произошло в тот декабрьский день, когда все изменилось? Был ли это Божий замысел? Мэтту больше нравилась мысль о всемогущей природе. Он вспомнил слова Эмбер, которая попросила его уважать веру каждого, когда они были на острове.

Думаю, она права. Земля создала нас. В каком-то смысле мы были ее… экспериментом. Возможностью распространить жизнь повсюду. Но когда мы начали отклоняться от того, для чего были созданы, мы стали угрозой для всего живого, природа исправила нас – исправила насильно. Нас много раз предупреждали: изменения климата, стихийные бедствия. А мы не слушали. Земля разозлилась на нас. И теперь нам надо все начать заново, но у нас есть второй шанс, который нельзя упустить!

Внезапно Мэтт задумался о том, что станет с человечеством – с тем, что от него осталось, если война между циниками и пэнами продолжится?

Что, если это просто тест на выживание?

И если мы не пройдем его, случится еще одна Буря. Последняя.

Вдруг Тобиас резко остановился и бросился назад к товарищам.

— Прячьтесь! – крикнул он, кидаясь в ближайшие кусты.

Едва друзья успели последовать его примеру, как недалеко от них из-за поворота показались два всадника в черных доспехах и галопом промчались мимо. Ребята подождали еще минуту.

— Думаю, где-то там должен быть город! – предположил Тобиас, махнув рукой вслед всадникам.

Он взобрался на ближайший холм и вгляделся в даль.

— Невероятно! Вы только посмотрите!

Присоединившись к нему, Эмбер и Мэтт увидели реку и перекинутый через нее каменный мост. На другом берегу в самом деле раскинулся построенный из известняка и белого кирпича город. В центре, среди двух-, трехэтажных домов стояло высокое здание, напоминающее несколько составленных вместе готических построек.

— Университет, – подумав, предположила Эмбер. – В смысле, это было им до Бури. Вокруг него циники, очевидно, и построили город.

Город делила пополам вторая река, более широкая, чем первая. У причала покачивался большой корабль. От самой высокой башни университета сверху расходились деревянные платформы.