Книга Союз трех, страница 89 – Максим Шаттам

— Что? – воскликнул Мэтт, пытаясь подняться.

Его мышцы загорелись болью, и он не смог сдержать стон.

— Ну вот! – проворчала Эмбер. – Тебе надо отдохнуть.

Мэтт покачал головой:

— Не понимаю, в этом нет ни малейшего смысла. Даг стоял под люстрой, она бы и его убила; тем более он не мог знать, что Эмбер заменит Клаудиа, если только… Есть третья группа заговорщиков!

— Да, Даг со своими, наш Союз трех, наверняка есть и другие группировки! – согласился Тобиас. – Это становится невыносимо: мы словно возвращаемся в мир взрослых, в котором жили раньше!

— Самое неприятное во всей это истории, что кто-то хотел избавиться от Дага, – напомнила Эмбер. – И этот кто-то готов убивать! Только представьте это себе!

Боль новой волной захлестнула Мэтта; ему показалось, что в тело воткнулись острые иголки. Он моргнул.

— Надо вывести их на чистую воду… – произнес мальчик, чувствуя, что в глазах опять темнеет.

И снова потерял сознание.

Мэтт спал почти тридцать часов подряд, и многие начали переживать, как бы он снова не впал в кому.

Наконец он открыл глаза: ему хотелось есть и пить. Мышцы больше не болели, но воспоминание о том, как их ломило, вынудили Мэтта двигаться очень осторожно.

Все пэны ждали объяснения увиденного; Эмбер заверила их, что, как только Мэтт восстановит силы, он все расскажет. Мэтт плотно поел, потом умылся и, хромая, вышел на балкон четвертого этажа, откуда мог в полном одиночестве смотреть на деревья.

Мальчик все еще не мог описать словами то, что сделал. Действуя подсознательно, он, казалось, не раздумывал ни секунды. И именно это не давало ему покоя. Способность делать что-то инстинктивно. Это было так на него не похоже. В прошлой жизни он всегда пытался спрятаться, отступить, только бы не иметь проблем с хулиганами из колледжа, не опускаться до их уровня. В прежнем Мэтте не было ни капли героического. Обычно он долго размышлял, прежде чем что-то предпринять. Как только на его пути намечались неприятности, его сердце начинало учащенно биться, руки потели, ноги становились ватными. А теперь он меньше чем за месяц дважды спас Эмбер. Что с ним произошло? Как сказались эти изменения на его мозге?

«Но я не чувствую себя другим! Да, если необходимо сделать что-то необычное, я это делаю, и без колебаний. Адреналин, вызывающий страх и возбуждение, которые обычно парализуют людей в экстремальных ситуациях, действует на меня иначе. Неужели я становлюсь другим? Нет… не думаю… Я… просто поступаю так, как нужно».

Что это, синдром героя? Способность принимать решения на автомате, не оставляя времени на размышления? В конце концов Мэтт успокоился, убедив себя, что просто подсознательно выбрал единственно возможный вариант действий. И тут же его охватил новый страх: а если вдруг возникнет очередная опасность, сможет ли он справиться вновь? Правильно ли сработает в этом случае его инстинкт? Мэтт больше не был уверен ни в чем и с трудом сглотнул.

В этой «стратегии», где он выбрал для себя роль героя, появлялось все больше сложных моментов. Реальность вовсе не предусматривала такую чрезмерную храбрость, не нуждалась в ней; главным было действовать, а храбрый ты или нет – дело второе.

— Я должен как-то объяснить всем, что со мной происходит, – подумал Мэтт вслух. – Что я стал мальчиком с нереальной силой, которой не умею управлять, но которой пользуюсь в сложные моменты.