Онлайн книга «Закон охоты»
|
— Не подведу, — истово произнесла Виллеруа, а после рухнула на колени, чем окончательно меня поразила, ибо подобное я даже и представить не мог. — Что скажете — то сделаю. Не хочу гнить заживо! Не могу! Жить хочу! — Думала я тебя сегодня помиловать, — ласковым тоном доброй тетушки сообщила ей Хозяйка. — В честь настроения своего хорошего, радости, которой мне твои приятели нынче доставили. Но вот какая досада — вон та девица, с которой ты сюда попала, все испортила. Волю свою выше моей поставила, а так нельзя. Тут мои владения и все делают то, что я велю. Потому, молодуха, бери ломоть хлеба да баклажку воды от моих щедрот да ступай обратно, откуда пришла. Случится еще какая радость — может, и прощу дела да слова твои. А нет — так и нет. У всякого есть своя судьба, глядишь, твоя как раз такая, чтобы костьми в том старом забое лечь. Тем более что не ты там первая сгинешь, не ты последняя. — Нет! — снова резанул по ушам ультразвук, вырвавшийся из горла Майи. — Только не туда! Они же из меня душу тянут! Рвут ее на куски! Ой, как крепко ее торкнуло-то! Правда, взгляд снова ожил, вот только лучше бы этого не случалось, больно безумным он мне показался. Аж холодок по спине побежал, когда Майя на меня уставилась. — Макс! Грохни меня, а? Я же знаю, ствол при тебе. Было же между нами, помнишь? Вот ради этого! Макс, там ад. Настоящий ад. Редкий случай — она говорит то, что думает. Путано, неразборчиво, бессистемно, но от всей души. Пару раз до сегодняшнего дня подобное видел, не больше. Что же такое с ними там Хозяйка делает, а? И еще — почему мне ее не жалко? Ну да, я помню, что недавно Метельской говорил, только слова словами, но ведь должно же, наверное, что-то шевельнуться в душе. Пусть не как у бывшего мужа, просто как у человека, который видит, что ближнему плохо. Должно, но не случилось. Может, потому что я все равно ей не верю? Даже сейчас, когда вроде бы все выглядит настоящим до крайнего предела? Не верю, потому что слишком хорошо знаю. — А может, и поняла чего? — задумчиво произнесла владычица гор, изогнув бровь. — Как думаешь, Пров? — Девки все дуры, пока их за живое не зацепишь, — философски заметил старикашка, обсасывая куриную косточку. — Главно дело — знать за что. Какую за сердечко, какую за душу, какую за красу, допрежь никем не мятую. Каждая своего сторожится да ценит. А уж опосля они завсегда думать начинают, другое дело, что иной раз в том и смысла уже нет. Помню, по молодости одну несговорчивую, значит, вечерком завел по тропке дальней до тенистого сада… — Тебя, дурака старого, как о чем ни спросишь, ты все на себя переводишь, — как мне показалась, непритворно рассердилась Хозяйка. — И всякий раз давай молоть о том, каким молодцем когда-то был. Думаешь, если еще раз расскажешь, мы в то поверим? Или я не помню, как ты в мои ближники попал, какую цену за то заплатил? Вон Пантелей или Прокоп — они-то за ум свой, за дар, за труд место за моим столом заняли. Ты же за то, что сильно вовремя нужные слова услышал и одного человека, что мне обиду нанес, жизни лишил. Ну и за то, что соглашаешься всегда со мной, тоже. Но меру знай! А то живо отправишься туда, куда даже наги поганые нос свой плоский совать бояться. — А мне этот старикашка сразу не понравился, — вдруг заявила Марго. — Как только его в первый раз увидела. Гниль, она и есть гниль — что на земле, что под ней. |