Книга Час волка, страница 106 – Андрей Васильев

А потом она пойдет искать по городу ту, кто сможет принять ее силу без вреда своему здоровью и рассудку, причем с каждой неудачей свирепея все сильнее и сильнее. И упокоить такую тень, особенно когда та наберет загробной силы, задача как бы не более сложная, чем белого волка изловить.

Так что посмертный ритуал с сожжением тела старой и сильной ведьмы, дар которой остался при ней, должен быть проведен со скрупулёзным соблюдением всех мелочей. И вряд ли ее воспитанницы, среди которых преобладала молодежь, подобный груз потянули бы.

Впрочем, матерые ведьмы и сами такого посмертия боялись сильнее, чем в Средневековье люди чумы. Души-то в чистом понимании у любой из них нет, а терзания того, что вместо нее в теле жило и после смерти в земной юдоли осталось, описать невозможно. Потому и готовились они к расставанию с миром сильно заранее, тщательно подбирая кандидатуру преемницы. Причем случалось так, что ей становилась не дочка и не внучка, а кто-то из приближенных, поскольку не всякая ведьма такой груз сдюжит, тут одного желания мало. И даже родная кровь не гарантия того, что все выйдет так, как нужно.

— Обошлось — и ладно, — улыбнулась Марфа Петровна. — Олег, да ты что стоишь? Садись, поешь.

— Ага, — кивнул оперативник, присаживаясь рядом с Ревиной.

— Вот скажи — ты телефон для чего с собой носишь? — мягко, по-доброму, почти отечески спросил у Ровнина Морозов.

— Чтобы звонить, — вздохнув, отозвался оперативник.

— Так и позвонил бы, — предложил начальник. — Сказал, что сюда поехал, к Марфе Петровне. И все. И не искали бы мы тебя всю ночь.

— Мы вообще в какой-то момент начали думать, что ты того, — прожевав кусок ватрушки, поделилась с коллегой Елена. — Ближе к утру. Новых трупов нет, тебя тоже, телефон недоступен. Вывод сам собой напрашивается. Я даже слезинку уронила.

— Слезинку! Ревела как корова! — фыркнул Морозов, не обращая внимания на недобрый взгляд, которым его одарила сотрудница. — И в клуб съездили, и морги обзвонили, Анфису твою переполошили. Нет Олега. Пропал. Хорошо, Марфа Петровна меня в десятом часу сама набрала, сказала, что ты жив, относительно здоров и сейчас почивать изволишь.

— Ну не ночью же звонить? — пояснила ведьма. — Да и некогда особо было, следовало вашего парня лечить, бок-то эта тварь ему крепко раскурочила. И еще — Олег бы вам все равно не ответил, сколько ему ни звони. У него телефон сел, это мои девки еще ночью выяснили. И зарядки такой у них не оказалось, как назло.

— Ну да, — признал и этот факт Ровнин. — Я еще в прокуратуре заметил, что там аккумулятор подсел, но подумал, что он дотянет до того, как я в отдел вернусь. Но вот, не сложилось.

— Я и говорю — раздолбай. Причем еще и в квадрате. — Начальник толкнул Ревину: — Лен, газетку ему дай, пусть наш Олежка получит свои пять минут славы.

Елена, ехидно улыбнувшись, чиркнула молнией сумки, достала из нее изрядно помятый выпуск «Московского вестника» и протянула совсем уж ничего не понимающему Ровнину.

— На второй странице, — подсказала она ему. — Читай-читай. Тебе понравится.

Оказывается, не забыл шустрый журналист Севастьянов недавнюю беседу с Олегом и со всем усердием и прилежанием оттоптался и на нем, и, что гораздо хуже, на всей московской милиции в целом. Какие только эпитеты эта акула пера не пустила в ход: «сокрытие фактов, важных для общественности», «защита или кистень», «лакировка действительности» и даже «тотальная некомпетентность». А самое скверное было то, что журналист на самом деле бойким пером обладал, и потому его материал вышел хлестким и очень правдоподобным. Ровнин сам чуть не поверил в то, что читает.