Книга Простые истины, страница 161 – Андрей Васильев

— Саше отдай, не мне, — приказала уборщица. — Ну, и кто оказался прав? Говорила же: была бы шея — хомут найдется.

Гомон за столом стих, все смотрели на Сашу, который доставал из конверта одну бумагу за другой.

— Приказ о назначении, — вздохнув, сообщил он коллегам, изучив первую, — с сегодняшнего дня. Так. О, это про тебя, Олежка. Кончился твой испытательный срок, считай себя полноценным сотрудником.

Ровнин в этот момент не столько обрадовался, сколько удивился, поскольку считал, что испытательный срок, о котором когда-то упоминал Францев, понятие не документальное, а, скорее, отвлеченное.

— Хм, — Саша усмехнулся, — снова про меня. Внеочередное дали. Майора.

— Так правильно, — заметил Савва. — Должность минимум майорская. Кто капитана начальником отдела посадит?

— А про меня там ничего нет? — хмыкнул Баженов. — Может, тоже чего перепало?

— Нет. — Морозов достал из конверта еще один листок и тоненькую папку с надписью «Дело». — Зато вот, со дня на день ждем новичка, а именно младшего лейтенанта Антонова Василия Семеновича. Все, Олежка, можешь переезжать наверх.

— Лучше бы я и дальше в дежурке сидел, — вспомнив один давний разговор, произнес Ровнин. — Опять же, архив рядом.

— Надо выпить, — заявил Баженов, — причем не просто так, а звание обмыть. Блин, жалко, звездочек больших нет. По-правильному их в стакан надо положить, тот до краев водкой залить, а уж ты, Сашка, его, значит…

— В другой раз обмоем, — заверил его Морозов. — А пока — не чокаясь.

— В коробке-то что? — закусив водку огурчиком, лукаво осведомилась Павла Никитична — Давай, открывай. Чего тянуть?

— Да и так понятно, — хихикнула Елена и потерла ладошки. — Не мять тебе, Баженов, мое трепетное тело. Пролетел ты, как фанера над Парижем.

— Факт, — вздохнул Славян.

— А еще готовься к месяцу тихих игр с Титом Титычем, — уточнила Ревина и злорадно захихикала.

До Олега не сразу дошло, что именно она имеет в виду, но секунд через пять сообразил, что к чему, и замер, глядя на то, как Саша, сопя, вскрывает коробку.

И да, в ней оказался нож. Не такой длинный, как у Саввы или Баженова, поменьше, зато с коричнево-красной деревянной рукоятью и в зеленоватых, расшитых золотой нитью ножнах.

— О как, — усмехнулась тетя Паша. — Ну-ка, Олежка, клинок мне покажи.

Морозов протянул нож Ровнину, а тот, помедлив секунду и насладившись моментом, извлек его из ножен. Свет ламп отразился на блестящей стали, и искусно выгравированные на ней волки, точно живые, побежали друг за другом.

— Давай-ка, Ленка, поставь еще одну рюмку на стол, — вздохнула Веретенникова. — Да не мне, вон туда, где Аркашина стоит. Славик, водки в нее плесни и хлебушком черным накрой. Знаю я этот нож, видела раньше. Стало быть, все же нашла тогда Танька Никитина свою погибель в Мещере, не стоит ее больше среди пропавших без вести числить.

— То есть Олежке чей-то нож достался? — изумился Свешников. — Так бывает?

— Очень редко, но да, — подтвердила уборщица. — На моей памяти второй раз.

— Неспроста это, — глянула на Ровнина Елена. — Наверняка неспроста.

— Поживем — увидим, — пожала плечами тетя Паша. — Славик, чего сидишь? Разливай давай.

— А где нож Аркадия Николаевича? — спросил у нее Олег. — Куда он делся?

— Куда-то, — потрепала его по голове старушка. — Это, дружок, не наша печаль.