Книга Простые истины, страница 45 – Андрей Васильев

— Почему в подъездах брежневок всегда воняет кошаками и говном? — внезапно осведомился у коллег Славян, подходя к лифту. — Вот прямо постоянно. В хрущовках — нет, там обычно чем-то нормальным пахнет, привычным — жареным лучком, пельменями, табачным перегаром. Но тут, блин!

— Хорошо, что Ревиной с нами нет, — усмехнулся Морозов. — Она тебя после таких слов недели две Шариком или Бобиком называла бы и предлагала пускать по следу преступника с розыскными целями, раз уж у тебя такой тонкий нюх.

— Она в последнее время вообще словно с цепи сорвалась, — буркнул Баженов и ткнул в бок Ровнина. — Что ни скажи — в ответ какая-то гадость прилетает. А все ты виноват!

— Я тут при чем? — возмутился юноша.

— Маша-Маша, Маша-Маша, — передразнил его коллега. — Чаще про бабу свою новую говори, Ревина еще сильнее озвереет. И ведь самое обидное что? Она на тебе зло не срывает, всё нам достается!

— Ой, хватит придумывать! — отмахнулся от него Ровнин. — Одинаково она всем раздает, поровну, причем делает это от всей своей широкой души и невероятно доброго сердца. Да и не поминаю я Машку всуе так часто, как ты говоришь. Вот мне больше делать нечего.

— Ты просто не замечаешь, — и не подумал сдаваться Славян. — Отвечаю.

Неизвестно, до чего приятели в результате договорились бы, не доберись они наконец до пункта назначения.

— Впечатляет, — констатировал Морозов, оглядев покойника, который, вытянув ноги и запрокинув голову назад, сидел в раздолбанном кресле с зеленой матерчатой обивкой и таращился в потолок незрячими глазами. — Сказал бы, что краше только в гроб кладут, но тут подобный фольклор явно не к месту.

— Абсолютно верно, — согласился с ним Францев.

Саша явно имел в виду то, как выглядел убитый. Впалые щеки и радикально белый цвет лица вызывали ряд вопросов, особенно если учесть то, что еще совсем недавно этот товарищ являл собой образец крепкого и здорового мужчины. О последнем свидетельствовала фотка, на которой обнаженный по пояс мускулистый Сокол стоял в компании таких же приятелей на фоне штанги с каким-то невероятным количеством навинченных на нее «блинов». Можно было бы, конечно, предположить, что это старая фотография, но на ней в правом нижнем углу дата стояла, из которой следовало, что сделали ее в начале этого года.

— Прямо как в фильме ужасов. — Баженов ткнул пальцем в щеку Сокола. — Нет, в прах не рассыпался. Значит, не прямо как.

— Тебе делать нечего? — осведомился у него начальник, мельком глянув на местных судмедэксперта и участкового, которые находились тут же, в комнате. — Да? Тогда сходи на кухню, я там какие-то записные книжки видел. Поройся в них, может, чего полезное раскопаешь.

— Хорошо, — покладисто согласился Славян. — Надо порыться — пороюсь.

Как выяснилось через пять минут, когда к Баженову в кухне присоединились и Морозов и Ровниным, которых то ли не выспавшийся, то ли просто раздраженный чем-то начальник отправил по тому же маршруту, записные книжки этот прохиндей изучать и не подумал. Вместо этого он обшарил холодильник, обнаружил в нем кучу разнообразных продуктов, выложил их на стол и в данный момент сооружал себе многоэтажный бутерброд.

— Слав, ты совсем сбрендил? — изумился Саша. — Мало огреб? Добавки хочешь?

— Когда Командор в таком настроении, то лично мне перепадет тумаков при любом раскладе, — усаживаясь за стол, сообщил ему Баженов. — Тебе — не факт, Олежка вообще его любимчик, так что так и так я первый на раздаче окажусь. Ну а на сытый желудок гнев руководства воспринимается проще. И потом — пропадут же харчи. Жалко. А так хоть какая-то от них польза. Кстати — по дороге сюда ты сам причитал, что в животе кишка кишке стучит по башке. Вот и не теряй времени, его по любому не сильно много в запасе, наверняка Николаич очень скоро нас всех в разные адреса пошлет. Давай, сваргань себе бутер. И ты, Олежка, не тормози, у нас дома с хавкой беда, Ленка с Зойкой конкретно наши запасы вчера проредили. Вроде худенькие, а жрут как не в себя.