Книга Ночь гнева, страница 110 – Андрей Васильев

— Иногда мне очень нравится то, каким ты становишься, Олег, — медленно произнесла Елена. — Но иногда и страшно становится. Не знаю почему.

— Просто ты в него влюбилась как кошка еще в девяносто седьмом, вот и бесишься, — предположил Баженов. — А я тогда еще тебе сказал — зря. Не по Сеньке шапка.

— Да пошел ты! — возмутилась Ревина, обвела взглядом остальных коллег и добавила: — И вы все тоже.

После подхватила изрядно полегчавшую корзину и направилась в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

— Вроде и извиниться надо, а вроде и не за что, — глянув ей вслед, сообщил коллегам Славян. — Что такого сказал? Ничего особенного. А нас всех за это послали на хутор бабочек ловить, да еще и землянику общую умыкнули.

В этот момент откуда-то из-за шкафа вынырнул Аникушка, повертел головой, после подбоченился и уставился на Баженова, при этом еще и притоптывая ногой, обутой в валенок, по полу.

— Чего? — осведомился у него заместитель Морозова. — А, понял. Земляника где?

Домовой кивнул. Судя по недовольному лицу, он только-только узнал о том, что в отдел пожаловали дары леса и, естественно, желал получить их большую часть в личное пользование с тем, чтобы варенья наварить.

— Меньше надо на чердаке сидеть, — назидательно произнес Славян. — Опоздал ты. Корзину с ней Ленка к себе в логово утащила, и хрен ты теперь ее получишь.

Аникушка скорчил забавную мордочку, мол, «и не таких обламывали», после чего припустил по коридору в том же направлении, что и Ревина пару минут назад.

— Отберет, — уверенно заявил Антонов. — Рупь за сто.

— У Ленки? — усомнился Ольгин. — Шиш. Она за бутерброд убьет, а за землянику вообще не знаю, что сделает.

— Забьемся? — предложил Василий. — На бутылку «Белого орла»?

— Можно. Славян, разбей.

Ровнин посмотрел на это все да и направился к комнатушке уборщицы. Водку он пил чем дальше, тем реже, да и сам предмет спора был ему не слишком интересен. На сегодня у него другие вопросы в приоритете стояли.

Недостатков у Павлы Никитичны хватало. Она была достаточно вздорна, никогда не смягчала акценты в разговоре, плевать хотела на мнение любого начальства, даже в тех ситуациях, когда следовало бы и промолчать. Приговаривая: «Не стой под струей», запросто могла окатить кого-то из сотрудников с крыльца грязной водой из ведра и время от времени жарила в своей комнатушке селедку на сковороде, отчего по всему зданию распространялась невероятная вонь.

Но у нее имелись и достоинства, одним из которых являлось ее умение слушать собеседника. А иногда даже вытаскивать из него те факты, о которых тот даже и не догадывался или попросту их забыл. К этому таланту примыкал другой — допросы она вела точно так же великолепно, почти артистично, всегда зная, когда надо пустить в ход доброе слово и ласковую интонацию, а когда — кулак и угрозу. Олегу пять раз довелось увидеть ее в этом деле, и каждый из них стал полезнейшим уроком.

Вот и сейчас она выслушала его монолог, полистала дела, которые ей принес молодой коллега, а после произнесла:

— Судьба. По-другому эту ситуацию не назовешь.

Олег непонимающе уставился на нее, всем своим видом давая понять, что ждет пояснений.

— Ну вот смотри. Происшествие шестьдесят седьмого года я пропустила, потому что находилась в Новосибирске и потому об этом деле знать ничего не могла. Верно?