Книга Ночь гнева, страница 116 – Андрей Васильев

— Да уж понял, — хмуро ответил Олег. — Невелика загадка.

— Как мне кажется, тебе сейчас нужно для себя решить, чего именно ты хочешь, — непривычно мягко произнесла Веретенникова. — Приоритеты расставить — какой результат для тебя важнее. Как решишь, начнешь понимать, куда двигаться дальше. Посиди, подумай, взвесь, авось и к верному решению придешь. Только не тяни особо, времени у нас остается все меньше и меньше.

— Вы сейчас о чем, Павла Никитична?

— О том самом, Олег. О том самом. О, кажись, Сашка от начальства вернулся. Слышишь, как шумит?

И верно, даже при закрытой двери было слышно, как руководство отдела дает жизни подчиненным. Как видно, крепко Морозова накачали в главке, если он, всегда спокойный и уравновешенный, позволил себе голос повысить.

— Надо глянуть, — сообщил тете Паше Ровнин, довольный тем, что подвернулся повод завершить с ней разговор, который начал выруливать куда-то не туда.

— Иди полюбопытствуй, — разрешила уборщица. — И чайник забери. Я, пожалуй, вздремну немного. Устала я, Олег.

— Ясное дело, целый день по лесам-то мотаться. Тут у любого ноги отвяжутся.

— Да не в лесах дело, — вздохнула уборщица. — Вообще устала. В целом. А главное, не сделаешь же ничего. Ну если только на Кольский махнуть и там в Вог-озере утопиться. Да и то не факт, что получится.

— На Кольский? — замер у самой двери оперативник, которому уже не первый год хотелось хоть что-то разузнать про то, как Павла Никитична заполучила свое долголетие. Все знали, что случилось это в тридцатых годах как раз в тех краях, но детали той старой истории никому известны не были. — А если не секрет, то…

— Иди-иди, — взмахнула рукой уборщица, а после с кряхтением улеглась на диван. — А то сделаю с тобой то же, что с любопытной Варварой. Или с Ибрагим-беком.

— Про Варвару в курсе. А Ибрагим-бек кто такой?

— Приближенный эмира Бухарского, — зевнула Павла Никитична. — С двумя «маузерами», в чалме и шрамом на левой щеке. Крепкий был мужчина, сильно умирать не хотел. Все, иди уже! И свет потуши.

В дежурке же тем временем продолжал бушевать начальник отдела.

— Баженов, вот скажи мне, ты нормальный? — орал уперший руки в бока Морозов на Славяна, стоящего перед ним навытяжку. Причем было видно, что он всерьез происходящее не воспринимает, поскольку уж очень наигранной была его поза. — Ты зачем оружием на улице среди белого дня размахивал? Мало того, обещал «пэпсов» через одного к стенке ставить, если они тебе мешать станут.

— Так мешали же! — рявкнул заместитель. — А мне должностные обязанности нужно было исполнять. Защищать москвичей от непознанного.

— Олег, я не знаю, как до этого человека достучаться, — сообщил Морозов Ровнину, который тем временем аккуратно притворил за собой дверь. — Он то ли издевается надо мной, то ли реально тупой. Баженов, может, ты сам нам объяснишь, какой вариант более верный? Ты чересчур борзый или чересчур недалекий?

— Как скажете, господин майор, так и есть! — проорал Славян. — Вы начальство, вам виднее.

— И ведь не уволишь его даже, — снова пожаловался Олегу Саша. — И по правилам отдела, и по причине кадрового голода. Кстати, ты тоже хорош.

— А я чего? — удивился Ровнин, подходя к начальству поближе. — Вроде оружием не размахивал, стрельбу не устраивал, ни на кого не орал. Я тихий и спокойный.