Книга Ночь гнева, страница 131 – Андрей Васильев

Олег мысленно выдохнул. Нужные слова прозвучали. Нет, дальше проще не станет, потому что предстоит игра на поле, где ему, любителю, придется выступать против лютых профессионалов, но это ладно. Главное — получено принципиальное согласие.

— Конечно. Ну и, пожалуй, предложим вам за этот перстенек… Мишенька, сколько мы предложим?

— Думаю, тысяч пятьсот. Столько он стоит, полагаю.

— Ну да, — подтвердил его компаньон. — Полмиллиона — это достойная цена за такую вещь.

Олега, признаться, сумма, которую он мог вот-вот получить на руки, совершенно не поразила. В первую очередь, потому что он не очень представлял, это сколько вообще и что с такими деньгами, применительно к себе любимому, сделать можно. Его фантазия вообще дальше ста тысяч рублей не простиралась, поскольку с чистым окладом в 2420 рублей мечтать о кренделях небесных особого смысла не было. Опять же — держал он такие деньги уже в руках. И даже больше, одна сумка Маленького, набитая валютой под завязку, чего стоила. Но толку-то? Деньги же все равно не его.

Да и не устроят его полмиллиона, как бы громко эта цифра ни звучала. Эта цена вдвое ниже той суммы, что он собирался выручить от продажи перстня.

— Мне надо миллион, — глянул Ровнин на антикваров. — Ни больше ни меньше.

— Миллион? — Вениамин Ильич покачал головой. — Не думаю. Двести тысяч, извольте, добавим. Но пятьсот?

— Вы в любом случае не понесете убытка, сколько бы мне сейчас ни заплатили, — пояснил Олег. — Считайте это инвестицией.

— А если понесем? Если ваша протеже откажется покупать этот перстень за ту сумму, что мы ей назовем?

— Не думаю. Впрочем, если названная цена будет превышать исходную в три и более раза, то, конечно, возможны разные варианты. Но я о таких деньгах изначально и не упоминал. Я говорил про двойную стоимость.

— Жадность порождает бедность. Поверьте, Олег, эту истину мы с Мишенькой выучили давно.

— Но если вдруг что, если она будет против, то я обязуюсь предоставить вам другого покупателя, который уж точно не откажется от такого товара. Порука — мое слово.

Вот тут ручаться можно было смело, ибо он ничем не рисковал.

— Ладно, будь по-вашему, — вновь переглянувшись с компаньоном, изрек Михаил Игнатьевич. — Аркадий Николаевич, светлая ему память, никогда нас не подводил. Вы чем-то с ним похожи, Олег, потому кредит нашего доверия к вам высок.

— Собственно, потому мы с вами и работаем, — добавил Вениамин Ильич и встал со стула. — Я отлучусь на минуту.

Вот тут Олег уже удивился. Он был уверен в том, что обсуждение той суммы, которую он получит, затянется на полчаса, не меньше. Более того, он бы согласился и на восемьсот тысяч, застопорись переговоры в мертвой точке. По его прикидкам этой суммы на задуманное должно было хватить, возможно, даже с лихвой. Не зря же он вчера с калькулятором в обнимку весь вечер просидел и половину тетради расчетами исписал? По ним, пусть даже очень приблизительным, выходило, что и названным полумиллионом можно обойтись. Но тогда придется действовать в режиме строгой экономии, то есть по принципу «где тонко, там и рвется». И сразу возникает вопрос — а стоило ли тогда все это затевать? Ну, если «бах», и все сорвется только потому, что денег не хватило на то-то и то-то?

Так что ему, как Остапу Бендеру, нужен миллион. И можно без тарелочки с голубой каемочкой.