Книга Ночь гнева, страница 34 – Андрей Васильев

— Правду говорят, что Аркадия убили? — неожиданно спросил Герасим. — Он тоже из ваших.

— Вы про Францева? — уточнил Ровнин, принимая из рук Милены кружку. — Аркадия Николаевича?

— Верно, Францев его фамилия, — кивнул волкодлак. — Так убили его? Или врут?

— Убили, — вздохнув, подтвердил Олег.

— Жаль. Хороший мужик был, — явно опечалился хозяин дома. — Лет двадцать назад гостевал он у нас пару дней. Кикимора из Семидонного болота тогда сильно расшалилась, повадилась детей малых к себе заманивать да топить, а он ей укорот дал. Вот только та его когтями цапнула под конец, он из топи на бережок выбраться выбрался, да там и сомлел. На удачу отец мой рядом оказался, к нам на подворье Аркадия принес, мать его травками полечила, яд трясинный из раны изгнала. Не сильно батюшка вашего брата любил, но человек же, как его бросишь?

— Ну вот, выходит, не совсем вы и наш отдел чужие друг другу, — заметил Ровнин. — Хотя скажу честно: историю эту мне Аркадий Николаевич не рассказывал, и нынешнему начальнику, похоже, тоже, иначе бы тот со мной поделился. Но верю сразу.

— Как он погиб-то? — уточнил Герасим. — Случаем, поди? Просто мужик он был хваткий, такого запросто не приберешь.

— Если в спину стрелять, то любого можно победить, — невесело произнес Олег. — Особенно если ты один, а стрелков трое.

— Нашли лиходеев? — требовательно спросил вожак.

— Нет пока, — не стал врать оперативник. — Думаем, что их и в живых-то уже нет. Но вот того, кто им пули в ствол зарядил, рано или поздно поймаем. Уж не сомневайтесь.

Он наконец отпил кваса и понял, отчего Ольгин в разговор не лезет, предпочитая опустошать свою кружку. Да что там — Ровнин на мгновение впал в нирвану, настолько напиток был холоден и вкусен.

— Хорошо. — Олег сделал еще пару глотков, а после вытер ладонью рот. — Сроду лучше не пивал.

— Так у Миленки хоть характер и тяжел, зато руки не из задницы растут, — с гордостью заявил Герасим. — Да рецепт родовой, по нему квас еще прапрабабка моя делала. Она свою дочь научила, та после свою. А Милену мать моя наставляла. Всему обучила, хозяйство ей передала, да и ушла навеки в Изобильные леса. Хорошо ушла, без страданий и мучений.

— Светлая память, — вроде даже как всерьез запечалился Саня. — Я еще себе налью?

— Да хоть весь пей, — разрешил хозяин дома. — А ты, хват, давай говори, зачем приехал. Чего из пустого в порожнее воду лить?

— Так все просто, — глянул на него Олег. — Что не вы убили — ясно. Но вот если скажете, что вам о случившемся ничего не известно — не поверю. Не может такого быть. Вы же догадывались, что мы приедем, а значит, в курсе произошедшего.

— Хочешь верь, хочешь нет — не знаю ничего, — пробасил здоровяк. — Что убили — да, ведаю. И тела этих парней видал, скрывать не стану. Еще до того, как их ваши забрали, видал.

— А говорите «ничего». Вы, стало быть, первым их и нашли.

— Не я, — усмехнулся волкодлак, — Акимыч, лесовик местный. Я неподалеку от поляны бродил, травку одну высматривал — не зацвела ли? Денег нынче надо много, дорого же все, вот и нашел себе подработку — для ворожей кое-какие травы собираю из тех, что им самим в руки не дадутся. Дела они ведут справно, платят честно, а мне не в труд по лесу пробежаться.

Олегу очень хотелось спросить у него, что это за ворожеи, поскольку он о таких ни разу ни от кого не слыхал, но сейчас для любопытства было не время и не место. Во-первых, Герасим, перейдя с одной темы на другую, к первой после мог и не вернуться, во-вторых, время убегало просто стремительно. Неровён час, Акимыч их не дождется — и тогда все, они до ночи будут к людям выбираться, а после еще до машины топать невесть сколько времени.