Книга Ночь гнева, страница 52 – Андрей Васильев

— Я правда толстая? — расстроенно спросила у него девушка, мимо ушей которой не прошли слова соседки по кафе.

— Это она от зависти, — пояснил Олег. — Ей-то пахлавы никто не предложил.

— Нет, я толстая, — печально вздохнула Оксана. — Сама знаю.

— Мне не веришь — на весы встань, — усмехнулся Ровнин. — У вас в больнице их хватает. Они точно врать не станут.

Девушка погрузилась в свои мысли, Олег же проследовал следом за Абрагимом в святая святых своего заведения, а именно — на кухню. Аджин сюда вообще мало кого пускал, так что подобное приглашение Ровнин мог смело считать появлением высшего к нему доверия со стороны шаурмячника.

— Что-то узнал о том, кто твоего наставника убил? — с ходу осведомился у оперативника Абрагим. — Да?

— Нет, — покачал головой Ровнин. — Точнее, кое-какие новости есть, но они только подтвердили наши догадки. Исполнители мертвы, теперь мы это наверняка знаем. Но тот, кто их нанял… К нему мы подобраться никак не можем.

— Нехорошо, — проворчал аджин. — И вы плохие ученики, и я плохой друг, раз до сих пор тот, кто его жизнью распорядился, жив.

— Даже спорить не стану, — признал его правоту Олег. — Но и искать того, кто должен за смерть Аркадия Николаевича ответить, тоже не прекращу. И найду! Хоть через десять лет, хоть через двадцать, но найду.

— Если сам останешься жив, — резонно отметил Абрагим. — Неспокойно в городе. Много крови льется. И ваша может с чужой смешаться.

— Я умру — другие до правды докопаются, таковы наши законы. А насчет города — это да. Мы не слепые, все видим.

— Не все, — возразил шаурмячник. — Только то, что можете. Или то, что вам увидеть позволяют.

Олегу очень хотелось спросить, что именно аджин имеет в виду, но делать он этого не стал. За годы он немного изучил владельца кафе, что располагалось на всегда тихой и безлюдной улице Тимура Фрунзе, потому знал — захочет, значит, расскажет. А если нет — спрашивай, не спрашивай, все равно ничего не узнаешь.

— Кто-то очень хочет, чтобы в городе люди боялись. — Абрагим достал из шкафа, висящего на стене, блюдо с лежащими на нем ромбиками пахлавы. — Когда много страха, много слухов, много крови, то проще делать… Да всё проще делать. Что хочешь получить можно — деньги, власть, любую женщину.

— Я о чем-то таком и сам думаю, — признался Ровнин. — Давно, еще с зимы, когда убивать начали словно напоказ. И то, что за смертями этими кто-то один стоит, очень расчетливый и умный, мне тоже ясно. А вот кто — непонятно. И зачем — тоже.

— Зачем? — Аджин переложил на пластиковую тарелку штук шесть вкусняшек, подумал, цокнул языком и добавил еще две. — Что-то ему надо.

— Власть?

— Э-э-э-э, зачем ему власть? Главным такой хитрец никогда не станет себя делать. Для чего? Его все увидят, с него после спросят. Скажут: «Ты виноват. Отвечать надо». А так — он все, что хотел, забрал, всех, кто рассказать что-то может, убил — и нет его. Может, даже не было никогда. Никто же ничего не видел, не знает, не расскажет.

— Погоди… — В голове Ровнина вдруг мелькнула догадка, совершенно безумная, но при этом вполне логичная. — Стоп!

— Ты думай, а я пойду твоей красавице сладости отнесу, — ухмыльнулся Абрагим. — Слушай, красивую женщину себе выбрал! Бедра большие, груди как чаши для вина, глаза точно небо. Уф! Не будь ты мне друг — забрал бы ее себе, клянусь!