Книга Новое назначение, страница 104 – Андрей Васильев

— Креативно! — с чувством произнес Францев. — Все, приехали. Да, слушай, мы с тобой ведь про Покон не договорили. Можешь один вопрос задать, пока я паркуюсь. Но только один!

— А если мы нарушим Покон, что случится? — спросил Олег. — Причем не в мелочи какой, а серьезно так?

У него вертелось в голове немало вопросов, но именно этот отчего-то молодому человеку казался самым главным из всех. Хотя, если честно, ему куда интереснее было бы узнать побольше подробностей о том, чем же так замечателен Хранитель кладов, пусть даже основной смысл он и уловил. Но раз речь идет о Поконе, значит, спрашивать надо о Поконе.

— С нами самими — ничего, — ответил тот. — Мы люди, живем по нашим законам.

— Но? — глянул на него юноша. — Тут без него ведь никак не обойдется?

— Да можно и без но. Просто тому, кто подобным образом поступил, придется из отдела уйти, потому что он, считай, профнепригоден. С ним в Ночи никто дела иметь не станет, кроме разве что совсем уж опустившихся личностей. А там таких немного. Там такие не выживают. Знаешь, мне иногда кажется, что наша клиентура лучше, чем мы сами. Честнее, что ли? Иной раз в людях столько дерьма обнаруживаешь, что даже гуль, у которого кроме вечного голода ничего нет, кажется куда более приятным существом, чем представитель одного с тобой вида. Все, пошли.

Клуб, в котором обитали пусть и креативные, но все же кровососущие существа, внешне Олега ничем не удивил. Небольшой, в три этажа, зажатый между двумя домами той постройки, которую бабушка называла сталинской, он смотрелся на этой улице инородным телом. Может, ночью, когда светилась вывеска с надписью «Веселые устрицы» и около входа толкалась толпа народу, он произвел бы на молодого человека другое впечатление, но сейчас Ровнина только название удивило.

— Арвид большой поклонник творчества Аверченко, — похоже, в очередной раз прочитал мысли сотрудника Францев. — Он с ним свел знакомство в Белграде, в двадцатых годах. Говорит, что редко можно настолько великолепного собеседника встретить. И кровь у него невероятно терпкая была, с потрясающим вкусовым букетом. Потому так свое заведение и назвал.

— Кого он поклонник? — уточнил Олег.

— Аверченко, — повторил начальник, — Аркадия. Ладно, не забивай себе голову.

Забивай не забивай, но Ровнин начал приходить к пониманию того, что ему на самом деле нужны блокнот и ручка. Запомнить весь тот ворох информации, что на него свалился, было просто невозможно. И еще он начал осознавать, что именно Павла Никитична, которую он даже в мыслях тетей Пашей назвать не мог, имела в виду, говоря про «узнай» и «пойми».

Внутри клуба было темно, тихо и пахло то ли дорогим табаком, то ли благовониями какими-то. Одна одногруппница Олега, с которой он на третьем курсе пару месяцев крутил любовь, просто с ума сходила по тонким палочкам, которые после того, как их поджигаешь, испускают из себя тонкую струйку дыма. Она ее называла «ароматической», Ровнин же считал просто вонючей.

— Клуб закрыт. — Из темноты прохода соткались две темные фигуры, заступив путь сотрудникам отдела 15-К. — Наступит вечер — приходите.

Выглядела эта парочка довольно импозантно. Оба рослые и плечистые брюнеты, при этом их бледные лица оттеняли черные водолазки и черные широкие штаны. Завершали образ широкие цепочки белого металла, обвивавшие шеи и черные очки.