Книга Новое назначение, страница 147 – Андрей Васильев

— Нет, это не Бельский, не Ларионов и не Милюков. Скорее — Холмстрём.

— Господь с тобой, Венечка. Сроду этот чухонец подобных высот в ремесле не достигал. Огранка какова, посмотри? Внучка его на пике формы — может быть, но он сам? Абсурд. Да и не делали так в те годы, когда он работал. Обрати внимание на плетение золота, явно же не северная манера.

— Верно-верно, — покивал Венечка. — Странное смешение стилей, непонятное. Впрочем… Мишенька, мы два осла! Смотри на загиб штифта! Это же…

— Дюваль! — в один голос подытожили антиквары.

— Яснее не стало, — заметил Францев.

— Работа Якова Давидовича Дюваля, — пояснил Михаил Игнатьевич, поднимая серьгу так, чтобы на нее упал луч света из окна. — Великолепный ювелир! Великолепный! Ах, какая огранка!

— Павел Петрович и Мария Федоровна были без ума от его изделий, — добавил Вениамин Ильич. — Потому он и получил титул «коронный ювелир» и чин полковника, так-то!

— А Павел Петрович и Мария Федоровна — они кто? — уточнила Елена.

— Император всероссийский Павел Первый и его супруга, — любезно ответил ей щекастый старичок. — Впрочем, «молодой двор» Дюваля тоже жаловал, причем даже тогда, когда перестал таковым быть. Именно Яков Давидович создал малую императорскую корону, которую возложили на голову Елизаветы Алексеевны во время коронации ее супруга Александра Первого на царство в Успенском соборе! Да-с!

— Прекрасно и познавательно, — тактично согласился с ними Францев, — но нас больше интересуют эти серьги.

— Не раритет, — ответил Вениамин Ильич. — Просто одна из многих вещей, сделанных замечательным мастером. Впрочем… Мишенька, у нас ведь где-то лежит каталог де Морни? Я ничего не путаю?

— Сейчас поищу, — кивнул его приятель и снова скрылся в коридоре, который вел в служебные помещения лавки.

— В свое время граф Шарль де Морни приобрел у наследников Дюваля коллекцию картин, часть его ювелирных работ и полный список сделанных им украшений, — пояснил Венечка, — эдакий архив, все серьезные мастера подобный вели. Кому что делали, когда, за какой гонорар. А поскольку граф являлся большим поклонником таланта Дюваля, то он со временем опубликовал каталог, куда включил не только то, чем владел, но и иные изделия, которые ему не достались по тем или иным причинам. Кто знает, может, и ваши серьги в нем отыщутся?

Каталог оказался здоровенной толстенной и пыльной книжищей, да еще и на французском языке. Бедный старичок даже вспотел, пока нес его в торговый зал.

— Смотри после восемьдесят восьмого года, — посоветовал напарнику Михаил Игнатьевич. — Как батюшка Якова Давидовича помер, стало быть. До того Дювали работали под патронажем Позье, а он все, что выходило из его мастерской, своим клеймом метил. У Дювалей же клейма не имелось вовсе.

— То я не знаю, — листал страницы Вениамин Ильич. — Так. Аграф о двенадцати бриллиантах — не то. Брошь с топазом в окаймлении рубинов — любопытное решение, но снова не то. О, а вот этот перстень я в руках держал. Мишенька, помнишь сию вещицу?

— А как же! Году в семьдесят шестом или около того нам его Отари приносил на оценку. Исключительной красоты предмет! Да-с! Дюваль его изготовил по заказу Гаврилы Петровича Гагарина, относящегося к младшей ветви сей славной фамилии. Это был один из свадебных подарков свекра невестке, а именно красавице Анне Лопухиной, ставшей женой его сына Павла.