Книга Новое назначение, страница 149 – Андрей Васильев

— Так ведь красавица, — умильно произнес Михаил Игнатьевич.

— Хоть картину с нее пиши! — подтвердил Вениамин Ильич. — Да-с!

Елена засмущалась, и Олег впервые увидел румянец на ее щеках. Мало того — она пробормотала «спасибо» и устремилась к двери, за ней последовал и Францев.

— Дражайшей Павле Никитичне поклон! — антиквары, поняв, что гости покидают их лавку, наперебой затрещали. — Нижайший! Со всем почтением! И здоровья ей! На многие годы!

— Передам-передам, — заверил их Аркадий Николаевич. — Еще раз спасибо!

— Какие они забавные! — сообщила коллегам Лена, усевшись в машину. — И такие милые!

— Ну да, ну да, — поддакнул ей Францев, заводя мотор. — А как ты думаешь, почему этим забавным и милым старичкам поддержка органов в наше веселое время ни к чему? С учетом специфики их бизнеса? Лакомый кусочек, да еще в центре Москвы — и никому не нужен?

— В самом деле — почему? — заинтересовался Олег.

— Да потому, что их лавку братва седьмой дорогой обходит, — пояснил начальник, — даже залетная. Их тронуть — смертный приговор себе подписать.

— Кто же они такие? — опешил Ровнин. — Чтобы вот так?

— Эти два вроде бы забавных дедка — персоны ох, какие примечательные! Они, Олежка, в свое время с Рокотовым работали, — веско произнес Францев. — Слышал про такого?

— Нет.

— Самое громкое валютное дело времен СССР, с неимоверными по тем временам суммами, фигурирующими в нем. Самого Рокотова и его ближний круг к стенке поставили, а эти двое смогли через меленькую сеть, которой тогда власть всех причастных гребла, уйти. И даже срока не получили. Причем не с пустыми руками выскользнули, большая часть казны валютчиков у них осталась. Не знаю, сколько там было, но только у одного Рокотова изъяли добра на полтора миллиона долларов. И не нынешних, а тогдашних, 60-х годов. Чтобы понятнее было, соотношение где-то один тогдашний к трем нынешним. А то и к пяти.

— Офигеть! — выдохнула Ревина.

— А казна та была сильно непростая, им не принадлежащая, зато после кому надо возвращенная. Вот за это у Венечки с Мишенькой теперь пожизненная индульгенция, поскольку люди, что с ними тогда работали, знают, что такое благодарность. И временного порога у нее нет.

— А тетю Пашу эти двое почему так уважают? — уточнила Ревина.

— Потому что именно она им тогда и помогла головы сберечь. В деталях не расскажу, сам их не знаю, в курсе только, что история очень сложная, путаная и вовлечены в нее были чуть ли не первые лица государства. Ну, и еще могу сказать, что Павла Никитична сильно ее вспоминать не любит. Но, как бы то ни было, в итоге у отдела появились консультанты высочайшего уровня, что само по себе очень здорово. Да вы и сами все только что видели.

— И квас у них вкусный, — добавила Лена.

— Так, теперь вот какой момент, — крутанул руль Францев. — Если что, если какая проверка нагрянет — серьги, что мы изъяли, работы хорошего, но самого обычного мастера, имя которого не сохранило время. Они не раритет, исторической и культурной ценности ни для кого не представляют, штамповка девятнадцатого века. Ни к чему посторонним знать, что у нас в хранилище музейной ценности предмет лежит. Понятно, что там и похлеще экземпляры найдутся, но они так, как эта цацка, не светились. А серьги много кто видел, а, значит, рассказать про них может. Здание у нас непростое, конечно, и домовой сильный, но бывают ситуации, которые и им не по плечу. Ясно?