Книга Ступени над Бездной. Том 1, страница 211 – Баобэй Мэйжэнь

Ши Хао покачал головой:

— Я хочу, чтобы ты сражался этим мечом на моей стороне.

Лицо Цзин Синя озарилось светом, и он согнулся в поклоне:

— Так точно, мой повелитель.

Ши Хао тихо рассмеялся и пожурил его за любовь к театральным представлениям.

— Как ты назвал свой меч? – спросил Хай Минъюэ.

— Явление Молнии, – ответил Цзин Синь. – Техники моего клана основаны на поглощении водной стихии и создания молний от трения с воздухом.

— Какое скромное название, – посмеялся Ши Хао. – Правду говорят, что имя меча отражает характер его владельца. Имя меча Минъюэ будто выдрано из стихотворения, потому что он лирик и любит стрелять красивыми словами с двойным смыслом. А твой меч назван скромно и емко, но в то же время поэтично. Мне кажется, пришло время и мне как-то назвать этот божественный меч.

Юноши с охотой поддержали его и предложили помочь в создании имени, но Ши Хао отмахнулся. Он вынул меч из ножен и, посмотревшись в зеркальное лезвие, огласил длиннющее название:

— Гнев Небесного Дракона, Обагренного Кровью Простого Народа.

Воцарилось гробовое молчание. Хай Минъюэ и Цзин Синь переглянулись в замешательстве.

Тут же лезвие меча засияло и заискрилось золотом в его руке, и длинный столб иероглифов отчеканился на нем, точно магическое заклинание. Ши Хао с любовью оглядел свой меч и подытожил:

— Я лично срублю тобой голову короля демонов, недаром ты согласился подчиняться мне.

Хай Минъюэ боялся критиковать выбор имени Ши Хао, потому что юноша всю неосторожную критику в свой адрес воспринимал как личную обиду, поэтому тактично кашлянул и сказал:

— Это имя, безусловно, отражает твой характер, а-сюн.

Через несколько дней Ши Хао и Хай Минъюэ встретили Цзин Синя в беседке во дворе павильона Мэйхуа. Юноша играл веселую мелодию на гуцине, но его лицо было так печально, что совсем не вязалось с песней. Его длинные пальцы бойко щипали струны, а по щекам текли слезы.

Юноша играл мелодию, которой восхищалась принцесса Хэ Сяо. Лепестки сливы мэйхуа танцевали в воздухе, как если бы очерчивали ее призрачный силуэт.

За стволом цветущей сливы неподвижно стояла высокая фигура в черных одеждах. Проигнорировав Цзин Синя, Ши Хао неотвратимо двинулся к дереву, как только увидел очертания знакомой фигуры.

Когда юноши подошли, Ай Чэнхэнь даже не повернул голову в их сторону. На его ладони, затянутой в плотную черную перчатку, лежал цветок сливы, такой же красный, как его демонические глаза. Его лицо было бледным, как всегда, и ничего не выражало, его взгляд был безразличен и холоден.

Ши Хао как ни в чем не бывало сказал:

— Я уже боялся, что ты растворился в тумане, Чэн-эр.

Хай Минъюэ физически ощущал боль Ай Чэнхэня, ему не нужно было видеть ее на его лице, чтобы понять, что чувствует юноша. Ай Чэнхэнь был одним из шести принцев-демонов, безжалостных, аморальных чудовищ, терроризирующих царство смертных уже почти двадцать лет. И хотя Ай Чэнхэнь все еще был человеком, его демоническая сущность никогда не покидала его сознание, преследуя его, словно тень. Всю жизнь он отрекался от нее и от преступлений своего народа, пытаясь жить полноценной человеческой жизнью, но настал день, когда эта тень ворвалась в его жизнь, разрушив опору его человечности – любовь.