Книга Ступени над Бездной. Том 1, страница 221 – Баобэй Мэйжэнь

— Ты, наверно, не помнишь рецепта. Позволь мне напомнить. Мне несложно позаботиться о тебе, ведь я твоя родственная душа.

«Хай Минъюэ» расплылся в улыбке, а потом неловко отвел взгляд.

— Я не думал, что у меня есть семья.

— Хм?

Ши Хао посмотрел в угол комнаты, где раньше висел портрет матушки Хай Минъюэ. Теперь там было пусто. В углу стоял только низкий стол, который портил весь фэншуй. На столе лежала аккуратная стопочка бумаг и кисти с чернильницей. Ши Хао покачал головой:

— Непорядок. Сейчас нарисуем.

Когда все необходимые ингредиенты были помещены в чан с кипящей водой, Ши Хао уселся за стол, а заинтересованый «Хай Минъюэ» сел рядом и подал ему кисть.

Ши Хао плохо помнил лицо матери Хай Минъюэ, но знал, что она была похожа на богиню Гуаньинь. Гуаньинь была одной из немногих небесных чиновников, которые жалели Ши Хао после его провального переворота. Гуаньинь не участвовала в делах Небесного Двора, она любила летать над землей на облаке и благословлять нуждающихся в помощи людей. Она не поддержала Ши Хао, но воспоминания о ней у него остались самые теплые, точно она тоже была его матушкой.

Он нарисовал что-то очень похожее на богиню Гуаньинь и сказал:

— Твоя матушка выглядела как-то так.

«Хай Минъюэ» аккуратно взял портрет в руки, чтобы не размазать чернила, и стал завороженно смотреть на изящные линии, образующие милосердное круглое лицо богини.

— Это очень красиво, – произнес он наконец. – Я тоже должен подарить тебе картину. Я нарисую кого-то, кого можно считать моим отцом.

Ши Хао повесил портрет Гуаньинь над столом и стал наблюдать, как юноша вырисовывает изящные линии. Художественный стиль Ши Хао был довольно прост и минималистичен, он не утруждал себя деталями, которых не помнил, чтобы не рисовать отсебятину, довольствовался наипростейшим результатом, который соответствовал его ожиданиям. Ему хорошо давались искусства, но много времени он на них не тратил, потому что считал, что развивать более практичные навыки полезнее. Хай Минъюэ, однако, был очень внимателен к деталям. Он был перфекционистом, делал все медленно, но качественно, искренне наслаждаясь процессом. Когда возникали трудности, он решал их молча и не жаловался, а когда достигал успеха, то никогда не хвалился.

«Хай Минъюэ» потратил целый час на портрет и в конце концов показал его Ши Хао. На бумаге был изображен великолепный бог с белыми волосами и мечом в нефритовых ножнах. На его губах играла легкая улыбка, а облик был безупречен.

— Ян-сыцзюнь? – улыбнулся Ши Хао, переведя взгляд на «Хай Минъюэ». Тот кивнул.

— Ян-сыцзюнь обеспечил меня, когда у меня ничего не осталось, он дал мне работу и место в обществе, – с улыбкой произнес «Хай Минъюэ». – Он справедлив и надежен, поэтому я считаю его своим отцом.

Ши Хао взял портрет Ян-сыцзюня и прикрепил его к стене рядом с портретом Гуаньинь. «Хай Минъюэ» затем спросил:

— Могу я нарисовать еще кое-кого?

Ши Хао кивнул:

— Тогда и я нарисую.

Через какое-то время Ши Хао закончил рисунок Пьяницы Сюя. Он был изображен так, как Ши Хао лучше всего его помнил, – с чаркой вина на крыльце своего дома. Он терпеливо ждал, пока «Хай Минъюэ» дорисует, и с удовольствием разглядывал его сосредоточенный профиль.

Прошла целая вечность, которая для Ши Хао пролетела как миг, и наконец портрет был дорисован. «Хай Минъюэ» трепетно вручил его Ши Хао.