Книга Дорога в грядущее, страница 161 – Валерий Гуминский

Москит мельком поглядывал на карту, которую любезно освещал Слон маленьким фонариком. В какой-то момент он стал притормаживать, а затем уверенно свернул на улочку, узкую и скудно освещённую. Проехал по ней осторожно, так как дорога незнакомая. Впереди замелькали пустыри, и вскоре фары осветили береговую линию Волги.

— Давай налево, — негромко сказал Слон, убирая фонарик. — Вон там темнеет что-то. Точно баржи.

— Вижу, — пробурчал Москит, больше озадаченный безопасной ездой. Фары давно были потушены, как и на «Ладоге», крадущейся следом. Слабые отсветы прожекторов с противоположного берега едва-едва помогали ориентироваться на пустыре.

— Хорош, — сказал Никита, уловив чёткий сигнал маячка. — Тормози здесь. Дальше уже опасно. Москит, Лязгун, Квадрат остаются в машине. Слон, Сокол и Бум со мной. Пойдём под «пологом». Порох — Первому.

— На связи, — шикнула рация.

— Выходи один, Скиф и Барс на месте.

— Принял.

Через несколько минут пятеро мужчин, скрытых невидимым «пологом», по берегу дошли до причалов, возле которых тёмными тушами застыли три баржи. Осторожно пробираясь между хаотично расставленными деревянными постройками — по-видимому, это были склады — они вышли к однопалубному дебаркадеру, на котором в нескольких местах светились окна. Вдоль борта прогуливался человек и курил. Это было понятно по периодически вспыхивающему алому огоньку сигареты.

Никита снял «полог» и отработанным жестом показал бойцам занять позиции вдоль дебаркадера, благо здесь хватало стоящих на берегу контейнеров, почему-то неохраняемых. Возможно, те, кому это было положено по службе, сейчас находились внутри вместе с Гринцевичем.

Не торопясь предпринимать какие-нибудь шаги, волхв сплёл две новых «каракатицы» и запустил их в сторону дебаркадера. Тягуче потянулись минуты ожидания. Перейдя в режим прослушивания, Никита замер, сидя возле штабеля досок. Пока он не даст отмашку, его бойцы не сдвинутся с места.

— … толком мне поясни, что сказал Касим? — внезапно сквозь тишину астрала прорвался раздражённый голос человека. — Ходишь вокруг да около, мнёшь булки. Или сам чего накосячил, что боишься признаться?

— Гангстер, ты меня знаешь, я себе вредить никак не собираюсь, — второй голос был с восточным акцентом. — Касим неделю назад позвонил мне и сказал, что отменяет партию. Из Екатеринбурга вести плохие пришли. Там кто-то на Алдияра серьёзно накатил, вынюхивает поставщиков «радуги». Поэтому я привёз остатки со старых закупок на свой страх и риск. Свои деньги вложил!

— Ладно, не истери! — успокоившись, проговорил Гринцевич. — Сгружай свою партию в шестой контейнер. Твоя очередь когда?

— Завтра обещали после обеда. «Бурный» только наполовину разгрузили, до десяти часов вечера люди работали.

— Сколько там у тебя?

— Сто килограмм. Расфасовка по пять килограмм в коробках из-под рисовой крупы.

— Понятно. Вот, держи деньги… Шестьдесят тысяч. Остальное получишь, когда привезёшь новую партию…

Хозяин товара зло и непонятно выругался, раздался смех Гринцевича.

— Да брось, Махмуд, не погань язык. Касим — человек умный, осторожный, у него нюх на опасности. Если появились серьёзные опасения, он заляжет на дно и не вынырнет до тех пор, пока гроза над головой не пройдёт.

— Тогда раньше осени не жди товар, — предупредил Махмуд.