Книга Принцип равновесия, страница 123 – Валерий Гуминский

Проводив взглядом офицера до двери, князь Залесский открыл папку и углубился в чтение. Через несколько минут, которых ему хватило для тщательного изучения написанного, он откинулся на спинку кресла и задумался. Идти с таким к Елизарову нельзя. Такая мешанина мистики, некомпетентности, самого настоящего про***ба табельного оружия, фото-видеоаппаратуры, а главное — фотографий усадьбы Волоцкого однозначно вызовет скандал на самом верху. Что теперь Первородный будет думать о Палате Безопасности, о самом императоре? Слежка за аристократом — однозначный скандал. Надо как-то умасливать Волоцкого, но прежде всего нужно доложить наверх. Как отреагирует Матвей Александрович? От него зависит дальнейшая судьба многих сотрудников Палаты Внутреннего Контроля.

* * *

В Тайницкой башне Кремля стояла тишина. Не такая умиротворённая, что бывает после бури, а напротив, в том напряжённом ожидании грозы, когда в воздухе скапливается чудовищная концентрация природной энергии, и всё вокруг замирает. Вооружённая охрана, словно манекены, неподвижно стояла на ключевых постах, никого не пропуская в рабочий кабинет государя. Впрочем, один человек к нему прошёл и сейчас ожидал, когда император, наконец, отвернётся от окна.

А Дмитрий Ярославович созерцал неторопливую, как течение времени, Москву-реку, и будто намеренно не обращал внимание на советника. Застывший в неподвижности Елизаров держал в руке тонкую папку с тиснённым позолоченным гербом, готовый ответить на любой вопрос своего сюзерена. Но Долгорукий продолжал молчать, погружённый в свои мысли.

— Я хочу знать твоё мнение, Матвей, — тем неожиданнее прозвучал его голос в тягучей тишине кабинета. — Стоит ли мне сейчас заняться возникшей проблемой или отложить до того времени, как юный Волоцкий пройдёт магическую инициацию?

— Ваше Величество, — глядя в спину императора, Елизаров изобразил поклон. — Позвольте дать совет. Возможно, он не столь универсален, как предсказания Рекущих, но с точки зрения сложившейся ситуации, даст Вам возможность трезво оценить происходящее.

— Что-то мутишь ты, Матвей, — обернулся, наконец, Долгорукий и отошёл от окна, имевшего магическую защиту помимо бронебойных свойств. — У самого-то язык не завернулся?

— Никак нет, Ваше Величество. Могу выражаться проще, если желаете.

— Уважь, поясни ясно и чётко.

— Я предлагаю прекратить слежку за Волоцкими. Изучив все данные за последние дни, я пришёл к выводу, что они не представляют никакой опасности, по крайней мере, до той поры, пока Даниславу не исполнится тринадцать лет, когда нужно проходить инициацию.

— Почему? Что изменилось? — император сел за массивный стол, на котором был абсолютный порядок: папки аккуратно разложены по степени важности, ручки и карандаши покоятся в органайзере, коммуникатор с десятком телефонных трубок мерно помигивает зелёными огоньками в режиме ожидания. — Повторные анализы крови мальчика вдруг дали иной результат?

— Никак нет, государь, — Елизаров повернулся лицом к императору. — Никаких изменений. Выводы прежние: Данислав Волоцкий является приоритетной угрозой, но всегда нужно учитывать временной люфт. До инициации может произойти всякое, что изменит расстановку сил.

— То есть ты предлагаешь мне спокойно ждать ещё десять с хвостиком лет, пока мальчишка набирается сил? Матвей, ты забыл, что у Колояра есть сын, чей потенциал заставил Рекущих нервничать? Это не повод для покоя.