Книга Герои чужой войны 2, страница 181 – Валерий Гуминский

Лешак упал на колени, заодно дернув нас за собой, и лихорадочно извиваясь, потянулся к поясу орка, на котором висел нож. Я закусил губу, видя, что он не успевает в любом случае. И мысленно попрощался с наемником. Топор Зур-даша взлетел вверх и через мгновение обрушился на затылок Лешака. Но еще раньше знакомая стрела с двуцветным оперением противно хрустнув, проломила переносицу лесовика. Вторая стрела пробила бедро Фалзуга, и тот упал на колени от внезапной боли.

Проводник, наконец, вытащил нож и перерезал веревки, связывающие воедино нашу троицу. Все происходило настолько стремительно, что я вообще не понимал, куда бежать или прятаться. Вокруг орали орки, и самое удивительное, не стремились схватить нас. Полная неразбериха. Лешак схватил топор Зур-даша, а Экор — топор Уджага. Фалзуг попытался подняться, но явно не успевал. Поэтому просто завалился на бок и перекатился в сторону. Лешак промахнулся первым ударом, снова занес топор. Фалзуг выставил секиру, пытаясь поймать железо на утолщенный край оружия, но удар был настолько силен, что проломил примитивную защиту и плотный слой доспехов, раскроив грудную клетку орка.

Теперь мы все были вооружены. Секира Фалзуга была тяжелой, и у меня сразу возникло желание расстаться с ней и взять нож. Я видел у Зур-даша хороший нож, похожий на мачете, только меньшей длины. Подбежав к успокоенному орку, я, ломая ногти, все же сумел отстегнуть «мачете» от пояса. Помахал им и удовлетворенно кивнул. Сразу прибавилось уверенности.

Ситуация тем временем накалялась. Оказывается, Лешак и Экор сумели пробить коридор к густорастущей стене папоротника и лещины, пока неизвестные помощники вели отстрел орков. Я кинулся следом за наемниками и едва не налетел на топор одного из телохранителей Бахтара. Сумык собственной персоной. Волей-неволей пришлось распознавать их. Мой противник был поменьше Гир-ука, но идти на такую машину смерти никому не позавидуешь. Я себе-то не завидовал, и страх ворохнулся где-то в самом низу позвоночника. Огромный топор, свирепая смуглая рожа с узкими глазками, неимоверно вздутые мыщцы создавали образ непобедимого воина.

— Куда-та торопишша, чалавэк? — со страшным акцентом спросил Сумык.

Делаю резкий скрут в правую сторону и с размаху пытаюсь достать бедро. Повезет, так нужную артерию задену. Вообще не повезло. Для своей комплекции Сумык оказался проворным малым. Он тоже сделал скрут, и мы оказались лицом друг к другу. Теперь уже орк махнул своим топором, легко так, словно от мухи отмахивался. Лезвие со свистом пролетело мимо моего плеча, и я мысленно поблагодарил маму, что родила меня таким шустрым. Как был из породы гончих, так им и остался. Успел я увернуться. Представлять себе, как топор расчленяет меня пополам, не было времени. Потом, все рефлексии потом. Делаю шаг вперед. Сильным тычком отправляю «мачете» прямо в пузо Сумыка. Кулак орка обрушился на лезвие, отбрасывая его в сторону и вниз. Как я не потерял оружие — сам не понял, инстинктивно сжав рукоять до боли в руке.

— Ни убигай, вси равно упью, — осклабился Сумык.

— Харя треснет, — парировал я, отскакивая назад.

Понял, что совершил ошибку. Как раз на такой дистанции орку легче меня достать. Древко у топора длинное, массивное. И Сумык весело сощурил глаза, размахиваясь для удара. Для него такая возня вызывала лишь прилив хорошего настроения. Ну, да. Надоедливая мошка жужжит возле носа, только раздражает. Значит, надо прихлопнуть.