Книга Симбионт 2, страница 202 – Валерий Гуминский

— Да, милая, — канцлер нагнулся, чтобы потрепать холку подбежавшего Атамана. Пёс, как истинный аристократ, не прыгал от радости и не пытался закинуть лапы на грудь хозяина. Он уткнулся в колени мужчины и дал себя погладить. А потом тихо фыркнул и рванул на лужайку, чтобы продолжить резвиться. — Ты же знаешь, что после дистанционной работы мне нужно активно подвигаться. Иначе обрюзгну, мама любить перестанет.

— Не наговаривай на себя, — Наташа схватила отца под локоть и неторопливо повела его по дорожке в обход фонтана. — Ты мужчина хоть куда, не чета тем боярам в Думе.

— Тебе чем-то не угодила наша Дума, что ты её постоянно пропесочиваешь?

— Да ну их, болтунов, — фыркнула девушка. — Я давно убедилась, что эта говорильня — спустить пар в обществе. Истинная политика делается за закрытыми дверями людьми, приближёнными к императору. Ты в их числе.

— Как-никак главный советник, — подбоченился Шуйский, вызвав задорный смех дочери. — Мне нужно с тобой поговорить…

— Слушаю, — сразу посерьёзнела Наташа. — Это связано с Гришей?

— И с Григорием, и с тобой… Звонил Басаврюк. Он провёл переговоры с Дружиниными, и те предварительно согласились на моё предложение. Но с одной оговоркой: предоставить абсолютные гарантии безопасности носителю сущности.

— Так предоставь, — пожала плечами Наташа. — Ради спасения Гриши я бы сделала всё, что хотят Дружинины.

— Ну-ну… Не стоит показывать свою заинтересованность безграничной щедростью, — пожурил дочь Шуйский. — Дружинины предложили обмен заложниками, точнее — аманатами. Обмен должен быть подкреплён с помощью древнего артефакта.

— Жутко интересно, только ничего не понятно, — улыбнулась девушка. — Но как я поняла, кто-то из нашей семьи должен уехать в Оренбург и жить в семье Дружининых до окончания ритуала?

— Уезжать не обязательно. Клятва будет дана на «Камне аманата» здесь. Она свяжет четырёх человек: меня, отца Михаила Дружинина или его близкого родственника, самого Михаила и кого-то из нашей семьи. Это обязательное условие. Любое силовое воздействие на молодого человека исключается. То есть мы должны провести обмен и расстаться, взаимно довольные друг другом.

— В чём сложность? — Наташа уловила беспокойство в голове отца.

— Сложность в том, что… — Шуйский наклонил голову, внимательно разглядывая брусчатку под ногами, — носитель может умереть в момент переноса. Тогда аманат с нашей стороны тоже умрёт.

— Жуть какая, — передёрнула плечами дочка. — Нет других способов?

— Дружинин мне не верит, — признался канцлер.

— Надо понимать, — Наташа закусила нижнюю губу. — Твоя репутация сделала тебя жутким монстром, сворачивающим шеи неугодным. Я понимаю, что ты стараешься ради государства, семьи, Рода, клана. Где-то и перегибаешь палку. Тень твоей «славы» падает на всю нашу семью. Со мной если и общаются, то с таким подобострастием, что тошнить начинает. Скажу честно: нагнал ты страху на общество. Порой кажется, что я вообще мужа себе не найду из-за тебя.

Она мило хихикнула и захлопала в смущении пушистыми ресницами.

— «Кровавый палач Романовых», «гроза аристократов», «бешеный пёс, рвущий на куски неугодных», — перечислил князь те эпитеты, что звучали за его спиной, на кухнях обывателей и в зарубежных газетах. — Дочка, Шуйских пытаются извести с того самого дня, когда наш предок сцепился с Романовыми за право сидеть на троне. Не получилось, проиграл. Но нашёл в себе силы изменить стратегию, которой последующие поколения неукоснительно придерживались. Только благодаря ей мы на корабле, а не на плоту посреди бушующего моря. А мужа я тебе найду, не переживай. Впрочем, не буду возражать, если ты сама встретишь достойного молодого человека и захочешь связать с ним свою жизнь. Но знай, что проверять твоего избранника я буду очень жёстко.