Книга Возмездие, страница 2 – Валерий Гуминский

Никита осторожно потянул носом воздух и уловил только запах пропотевшей одежды и неприятной кислинки давно немытого тела.

— А чего он такой… грязный? — спросил он Данилу. — Воды в реке полно, загнали бы по шею, пусть моется.

— Когда расскажет, зачем в посёлок шёл, тогда и получит водные процедуры, — беззлобно, но жёстко ответил Могутов. — Спасибо пусть скажет, что ещё на парашу выводим.

Козырь выпрямился и с дерзостью поглядел на молодых людей, обряженных в обычную одежду вроде рубашек с короткими рукавами и в брюках, из-под которых поблёскивают начищенные туфли. Пижоны соизволили поглядеть на мучения потерявшего свободу человека. Развлечений не хватает?

Он машинально потёр запястья, на которых отчётливо виднелись белесые следы от кандалов. И посмотрел на Владимира, словно ожидая от того пояснений.

— Пузанов Василий, он же Козырь, — правильно понял князь Строганов-Турский, так теперь официально именующийся в Бархатной книге дворянских родословных. — Сорок восемь лет. Опасный рецидивист, первая ходка была в девятнадцать лет за убийство семьи фермеров. Убивал, гнида, не один, конечно, а попался как позорная сявка, пропивая награбленное в кабаке. Неопытный был, поэтому и пошел по этапу в одиночку. Никого не выдал, что сразу подняло его авторитет среди уголовников. Десять лет строгого содержания в Соликамском остроге, после освобождения за ум не взялся. Серия ограблений банков в Томске и Красноярске, десять трупов. Поймали гада и влепили на полную катушку двадцать пять лет каторги. Сколько отсидел, а, Козырь?

— Десятку, — нехотя откликнулся сиделец, равнодушно слушая рассказ о собственных похождениях. — Потом надоело, решил кукушку послушать.

— Надо же, надоело, — в голосе Строганова что-то заклокотало. — У тебя десятка — это крайний срок, после которого ветер свободы в морду? На рывок потянуло?

— Ну, ты же знаешь, благородие, чего спрашиваешь? — ухмыльнулся Козырь, продолжая потирать запястья.

— Где прятался все эти годы?

— Да тут, недалече, — мотнул головой мужик. — Добрые люди приютили, обогрели, не дали помереть с голоду.

— Два месяца по осенней тайге да по первому снегу шёл! — чуть ли не с восхищением произнес Владимир. — Вот скажи мне брат, почему у этих тварей такая жажда к жизни? Или он её, как упырь, у невинно убиенных забирает?

— Как забрал, так и отдаст, — задумчиво произнёс Никита, скользнув взглядом по Козырю, как бы равнодушно, да только каторжанин звериным чутьём осознал, кто здесь более всего опасен. — Жаль, только не тем, кто уже в могиле. Но ничего, у меня есть двое Слуг, которые жаждут заполучить такой экземпляр.

— Эй, благородие, ты брось это… нагнетать! — всполошился Козырь, и тут же кулак Могутова воткнулся ему в самый центр солнечного сплетения. Сиделец распахнул рот и согнулся от боли, судорожно пытаясь запихать в себя хоть каплю воздуха.

— Придержи свой поганый язык, мразь! — рыкнул Данила и рывком за шиворот выпрямил Козыря. — Говорить будешь, когда прикажут. А сейчас стой молча и слушай.

— Всё, осознал, — хрипло вытолкнул из себя Козырь и задышал так, словно в него вкачали несколько литров кислорода.

— Мне от тебя много не надо, — Строганов скрестил руки на груди. — Назови место, где находится ваша гадючья база, и я даю слово, что отпущу тебя.