Книга Возмездие, страница 9 – Валерий Гуминский

— Иди, дорогой, — прошептала Тамара, вспоминая неприятные события в Албазине, когда была похищена бандитами — такими же, по своей сути, маргиналами. Даже сейчас картины прошлого вызывали ужас и накатывающее оцепенение. Трудно осознать, чем бы всё это закончилось, не приди Никита на помощь. Разве сейчас она могла запретить ему и Владимиру сделать то, что и обязан настоящий мужчина: защитить жителей этого славного поселка. — Князь Гиперборейский сам решает, как вершить суд.

— Спасибо, солнышко, — голос Никиты дрогнул. — Спасибо, девочки, что понимаете, зачем я это делаю.

— А как же утки? — млея в теплых потоках животворной магии, спросила Юля.

Очарование момента исчезло в веселом смехе, девушки рассыпались в разные стороны, заговорили разом, стараясь шутками скрыть желание вновь прижаться к своему мужчине.

— Пусть живут, — улыбаясь, ответил Никита.

* * *

Густой запах нагретой смолы, хвои и высокой травы, растущей на крохотных опушках сплошного кедрача, будоражил обоняние и кружил голову. Хотелось не просто вдыхать воздух, а нарезать его жирными ломтями и есть — настолько Никита отвык от детских впечатлений, когда он вместе со своим приемным батей — Афанасием Прохоровым — вот так же ходил по амурской тайге с ружьем на плече, без устали преодолевая десятки километров за день, чтобы к вечеру устроить засаду на диких коз возле солончаков или на глубоких озерах.

Здесь другой лес, незнакомый для него, но уже хоженый вдоль и поперёк егерями Володи Строганова; вон он, идет впереди, аккуратно поднимая ноги там, где на тропе вьются толстые корни кедров и сосен. Они словно змеи выскальзывают из-под земли, переплетаются друг с другом и уже вместе исчезают в зарослях широколистного бадана. Наступать на них чревато. Нога может поехать в сторону — и вывих, а то и перелом обеспечен. Поэтому все очень внимательно и аккуратно продвигаются по узкой тропе.

Сохатый — так звали сорокалетнего проводника из соседствующей с Турским деревушки — уверенно вёл княжеский отряд одному ему известным путем. Кряжистый, высокий, черноволосый, с примесью вогульской крови, он двигался с рысьей грациозностью, не делая лишних движений. Каким-то образом у него получалось огибать тяжёлые еловые лапы, свисающие чуть ли не до земли, не притрагиваясь к ним руками. Никита обратил внимание, что Сохатый держал довольно высокий темп. Его мохнатая шапка, которую проводник почему-то не снимал несмотря на жаркую погоду, была ориентиром. Если ныряла вниз — значит, и тропка уходила в распадок. Вверх — начинался пологий и нудный подъём.

С собой Никита взял легконогих Лязгуна, Москита и Нагайца, оставив возмущенного Слона в поселке. Ничего, иногда полезно не в рейды ходить, а организовать грамотную охрану вверенных ему лиц, особенно таких очаровательных. С Денисом Могутовым он уже нашел общий язык. Два «шкафа» уже целую неделю наводят ужас на местных нарушителей общественного порядка. Вот пусть и дальше так же действуют.

Мохнатая шапка вновь пошла вниз. Тропинка вильнула вдоль поваленной ветром березы и выровнялась, чтобы через десять шагов упереться в маленький ручеёк, текущий в каменистом русле. Сохатый поднял руку и остановился.

— Привал, — коротко произнес он, снимая с плеча карабин, а после него — рюкзак. Отхлебнул из фляжки, обтянутой чехлом из шкурки, пополоскал во рту и выплюнул. — Уже тёплая. Поменять надобно.