Книга Командор, страница 38 – Валерий Гуминский

— Интересная трактовка, — хмыкнул я. — Почему именно птица со змеей?

— Не знаю, — пожал плечами младший маклер. — Какой-то миф или легенда, а может и символ, подсказанный учеными. Подозреваю, он просто пошутил.

— Но шутка обернулась правдой! — развеселился Рич, поглядывая из окошка на мелькающие вдоль извилистой дороги каменные хижины, возле которых суетились по своим хозяйственным делам горожане. Отсюда уже был видна темная грива невысокого лесистого холма.

— Как ни странно — да, — кивнул Рамон. — Одна из женщин, собиравшей ягоду на холме, увидела птицу, клевавшую дохлую змею, а дальше несчастные монашки, вконец обессиленные от долгих блужданий, обрадовались знаку и поселились неподалеку. Местные жители не знали всю историю их появления здесь, думали, какие-то беженки. В Дарсии еще бушевали баронские войны, вот и мотало людей по континенту. Помогли им обустроиться, возвели большой дом с хозяйственными пристройками.

— Дальше, предполагаю, было очень интересно, — я захотел услышать конец истории.

— О, еще как! — оживленно сказал маклер, и в этот момент колесо кареты наехало на камень, и мы едва не прикусили языки, подпрыгнув на сиденьях. — Смотри, куда едешь, идиот! — заорал Рамон, высунув голову из оконца. Потом продолжил обычным голосом. — Так вот, акаписцы очень возбудились. Еще бы, около двух десятков одиноких женщин живут под боком! Многие захотели взять их в жены, и целый год монашки отбивались от нашествия разгоряченных рыбаков! Нетрудно догадаться, какие страсти кипели в самом Акаписе несмотря на то, что на холме жили шлюхи! Даже до убийств доходило! Дело принимало нешуточный оборот, и тогда сюда приехал сам наместник из Скайдры. Он-то был в курсе произошедшего с монашками. Отписал королю о конфликте, и тот долго хохотал, когда узнал, к чему привело его повеление. Правда, Афрей Первый был человеком отходчивым, простил несчастных блудниц, и даже самолично снял с них монашеский обет, разрешил выходить замуж за местных рыбаков. А название холма осталось.

— Занимательная история, — пробормотал я, глядя на приближающийся пологий холм, заросший густым лесом. Слева от него показались дома гильдейских работников. Они протянулись неровной линией от холма к городу, которая перерезалась фруктовыми садами. Отсюда открывалась весьма приятная панорама Акаписа. Особенно центральная и восточная его часть, где стояли нарядные красивые особняки. В гавани на волнах покачивались корабли, похожие на мелкие мушиные точки. Где находится «Тира», я примерно представлял, но с трудом отыскал ее на мутно-свинцовых водах. Солнце опять скрылось за штормовыми облаками. Не пошел бы дождь. Сырость уже надоела.

Карету нещадно затрясло, и мы услышали, как заворчал кучер навроде того, какого дьявола понесло эту троицу за город. Дорога превратилась в узкую тропинку, по которой давно не ступала человеческая нога и даже лошадиное копыто.

— На Пустошь редко кто заглядывает, — подтвердил Рамон. — У людей есть одно разумное свойство: не лезть в чужой дом, на котором висит проклятие дьявола.

— А оно есть, это проклятие? — поинтересовался я.

— Конечно. Мельник Дариус и наложил его, когда заживо сгорал вместе с работниками и семьей в своем доме.

Видимо, убивать живущих на отшибе людей у местных вошло в дурную привычку, иначе ничем иным не объяснить раз за разом повторяющиеся трагические случаи. Надо обязательно учесть подобные нравы жителей Акаписа, чтобы самому не стать жертвой.