Книга Серое братство, страница 294 – Валерий Гуминский

Освободив руки заложника от пут, Егерь удосужился спросить:

— Как тебя зовут?

— Какая разница? — буркнул ватажник. — Все равно прирежете.

— Это почему?

— Самэль не вернется. Какой болван сунется с заведомо ложной вестью к колдуну? Он же его сразу расколет! Так что я думаю, Самэль подался к нашему табору.

Егерь пошел обходить место стоянки, чтобы поставить ловушки, которые могли предупредить о приближении людей. Это была последняя ночь перед Глинтом, и фарогар всерьез опасался патрулей. Мало ли кому взбредет в голову пошариться по лесу. Зверь не пойдет на свет костра, а двуногие твари излишне любопытны.

— Это не имеет значения, — Егерь вернулся к костру, бросил рядом с ним охапку хвороста, часть положил в огонь.

— Почему? — вскинулся ватажник.

— Он бы не вернулся ни при каких обстоятельствах, — Егерь сел на поваленное дерево. — Я не собирался тащить вас обоих к Глинту. Зачем мне лишний хвост? А один станет более покладист, и будет делать то, что я скажу. Так как зовут тебя?

— Имени своего я уже и не помню, — ватажник помолчал и нехотя добавил: — А зовут меня Малек.

Нисла, не сдержавшись, фыркнула. Малек сердито зыркнул в ее сторону, но сдержался от едких слов в ответ.

— Ладно, Малек так Малек, — вздохнул Егерь. — Ну что там, Нисла, каша готова?

— Можно есть, — кивнула девушка.

Ужинали без спешки. Егерь теперь мог рассмотреть ватажника как следует. Ему было на вид лет двадцать пять. Лицо можно было назвать красивым, если бы не странно скособоченный нос. Даже жесткая борода не старила его. Слишком молодо блестели глаза, руки не обрели еще той силы и цвета кожи, которая была присуща жителям Пафлагонии после сорока лет. Да и зубы, вон какие, блестят снежной белизной.

— Как тебя угораздило податься в ватагу? — Егеря интересовало, почему опустел Ринг. Патриканцы не любят лишний раз соваться в леса, а добраться до маленького городка было делом непростым. Разве что зимой, когда замерзают многочисленные болотца вокруг Ринга.

— Куда все — туда и я, — пожал плечами Малек. — Оставаться в пустом городе, что-ли? И так, почитай, весь народ сбег оттуда.

— А что случилось? Только не вали все на патриканцев, ради всех святых! Жители Ринга никогда не покидали свои земли, даже когда там проходили губительные орды Лесных Народов.

— Когда это было! — протянул Малек. — Раньше и люди смелее были. А сейчас как услышали, что вдоль Тунса идут Чистильщики — сразу собрали манатки — и в леса!

— Кто? — враз спросили Егерь и Нисла.

— Чистильщики, — ватажник посмотрел на них с удивлением. — Не слышали? Странно. Они у патриканцев вроде карательных отрядов. Говорят, Чистильщики убивают всех, кто почитает Доминика и заселяют освободившиеся земли своими крестьянами. В Протекторате уже нет свободных наделов. Думаете, война просто так началась? А для этих уродов все едино: патриканцы или доминиканцы — всех режут. Отребье еще то.

Егерь встревожился. Что-то новое и враждебное появилось в Олдланде. Раньше о таких методах войны и слыхом не слыхивали. В мире становится неуютно и опасно. Не остается больше мест, где человек мог бы чувствовать себя в безопасности. А сам он, Егерь, куда приложит голову после утомительных походов? Уже сейчас ясно: такая жизнь не будет бесконечной. Если не сразит стрела и меч — он рискует дожить до старости. А дома-то и нет. Чистильщики…