Книга Серое братство, страница 63 – Валерий Гуминский

Поэт настоял на том, чтобы мы выходили тотчас же. Рано утром сон самый крепкий, но именно путники, пренебрегшие этим сном, привлекают внимание ищеек. Чем дальше мы отходили от города, тем свежее был воздух, ветер — мягче. И никаких тебе патрулей, и неприятностей. Мы шли быстро даже на своих двоих, и к вечеру были далеко от Мирры. Поэт уговорил меня сделать крюк, отчего мы забрели в такие дебри, от которых порядочный человек сторонился. И все ради того, чтобы поговорить с парочкой странных личностей, живших в земляных норах. Они, как ни странно, знали человека по имени Магван, но давненько о нем не слышали. Создавалось впечатление о недюжинных возможностях нашего невидимого врага. Он словно издевался, оставляя в каждом месте своего посещения некие метки типа «вот он, я, держите, если сможете». Что происходит в мрачных ущельях Драконьих Зубов — никто не знал, но догадывался о нехорошем. Ползли слухи, что Ворота посещают странные люди, просачивается всякая нечисть вроде волков-оборотней. Местность стала быстро пустеть. Люди торопились уйти с предгорий.

Обуреваемые смутными предчувствиями, мы вошли в Финг — небольшой городок, обнесенный деревянными стенами, возведенными лет сто назад и изредка обновляемыми — выглядел оживленным. То и дело мимо нас пролетала кавалерия, топали тяжелые кирасиры, легко одетые пластуны и копейщики. Было много новобранцев. Их можно было узнать по испуганным лицам, лихорадочным движениям и нервному разговору.

Мы нашли единственный в этом городе постоялый двор, забитый до отказа солдатами, торговцами военным скарбом, фуражом и продовольствием, передвижными кузницами и прочим ремесленным людом, без чего в большой войне не обойтись. Никто нами не заинтересовался. У каждого были свои заботы. А нам нужно было хорошо поесть. С трудом, за кучу медяков, что мы заработали своими глотками, нашли уголок, где и насытили свои урчащие желудки. Вывернув карманы, мы насобирали еще несколько монет, за которые получили ночлег на чердаке дома, где толстым слоем, покрывающим угрожающе скрипящие доски, лежала солома. Мы с наслаждением упали на нее, вытянув онемевшие от долгой ходьбы ноги.

— Надо как следует выспаться, — пробормотал Поэт, засыпая. — У нас есть в запасе еще день, и чую, такой же суматошный. Выходим завтра вечером. После Финга нет жилых мест. Начинаются предгорья. Купим веревок, хорошую обувь, теплую одежду. В горах холодно, и я не хочу получить простуду на старости лет.

Поэт сладко посопел носом, потом снова забубнил:

— Патриканцы решили с потрохами сожрать Алую Розу. Я еще никогда не видел столько народу, идущего с войсками. Все хотят получить кусок земли задаром, не напрягаясь. Да, повезло тебе, парень!

— В чем?

— Если бы мы не защучили тебя — топтал бы ты дорожку под командованием дуболома-капрала, как эти новобранцы на улице. Видел, небось?

— Не слепой, — усмехнулся я. — Хорошо, когда за тебя решают твою судьбу! А я-то, сиротка, горько плакал, что обо мне некому позаботиться.

— Все сердишься?

— Что я могу сказать? Что так — что эдак. Меня же не спрашивали, чего я хочу.

Поэт промолчал. Или он уже спал, или притворялся, чтобы не отвечать на неудобные вопросы. А он у меня был всего лишь один. За каким дьяволом нужно идти в горы?