Книга Потерянный образ. Знакомство и сближение, страница 4 – Франц Велтерс

Как-то мы разговорились о том, что мы добираемся с работы домой на электричке, только ездим в разные стороны. Наше страховое агентство находится в центре, она живет на севере, я — на юге города. И она сказала, что после выхода из электрички ей довольно долго еще приходится идти по какому-то пустырю, по которому бегают бездомные собаки, и ей страшно. Я сказал, что, наверное, муж должен встречать ее. Она согласилась в том, что, может быть, и должен, но встречать точно не будет, что меня, конечно же, очень сильно удивило. Я предположил, что было бы очень хорошо, если бы я смог ее проводить от электрички хотя бы какое-то небольшое расстояние. Но она сказала, что это невозможно по понятным причинам.

В этот же день я ей купил, а на следующий день дал перцовый баллончик для защиты от собак; я надеялся, что это будет выглядеть, как некая забота о ней…

Наше страховое дело продвигалось вяло, необходимые документы мы подготовили, представили Клавдии Станиславовне, но она пока так ничего и не ответила. Я уже ездил к ней и успел оценить, какой она была красивой, эта женщина. Я был поражен и ее красотой и отказом. Ей было лет сорок пять, среднего роста, с пышными светлыми волосами и бюстом размера от пятого до седьмого. Я никогда такого не видел и не умел определять на вид. Когда же мы приехали к ней с Таней, я заметил, что моя спутница относится к ней с недовольством еще и как к женщине. Что-то ее нервировало в поведении нашей клиентки. После того визита к ней Таня сказала, что она всегда с недоверием относилась к юристам, а после встречи с Клавдией Станиславовной это недоверие только усилилось. Я спросил почему, а Татьяна объяснила, что даже после какого-нибудь громкого уголовного дела выходит адвокат осужденного и говорит, что приговор противоречит Конституции нашей страны. Она замолчала. «И что?», — спросил я. «И все! — ответила она. — И больше ничего не говорит. Ну, это как-то поверхностно. Я читала Конституцию, ты хоть статью скажи, которой противоречит приговор! Не говорит». Я только теперь понял, что даже не спросил, какое у нее образование. Оказалось, что Татьяна психолог. Да, заметно.

В конце августа мы вместе вышли с работы, благо, что никого больше не было, все разъехались по своим клиентам. Я ей сказал, что сегодня будет футбол, Суперкубок УЕФА, в котором наш «Зенит» будет играть с английским «Манчестером Юнайтед», на что Татьяна сказала, что обязательно будет смотреть. Я сказал, что значит, мы будем смотреть вместе. Да, вместе, сказала она, ведь ее муж смотреть не будет. А пока мы вместе дошли до проспекта Ленина, до остановки «Центральный рынок», только я должен был остаться с этой стороны дороги, а ей надо было перейти на остановку в обратную сторону. Я хотел ее проводить, но она отказалась. Она перешла на свою сторону и я видел ее очень хорошо, она стояла в розовом летнем костюме, брюки которого были практически прозрачными. Я захотел ее сфотографировать, фотоаппарат был у меня с собой, но я стеснялся, боясь, что ей это не понравится, если она увидит. Вот вдруг мимо моей остановки по ходу движения как ни в чем не бывало проехал… бронетранспортер. Я в спешке вытащил фотоаппарат, резонно полагая, что у меня есть моральное право сфотографировать боевую технику и в кадр как будто случайно попадет Таня, но бронетранспортер сфотографировать не успел, а ее одну фотографировать опять побоялся.