Книга Три портрета одной семьи, страница 14 – Ия Хмельнишнова

— Надо бы Егорычу электровелосипед раздобыть, — заметил Виктор.

— Да есть у нас на базе электровелосипеды, он сам не хочет, говорит, что надо держаться в форме, — проворчал Фрол, откладывая палку в сторону.

Старый тренер был сторонником четкого распорядка дня и строго гонял мальчишек из спортшколы за его нарушения. Те роптали в ответ, кто прямо возмущаясь, кто, молча, но слушались. Сам он не нарушал режима даже в самые трудные для него дни.

— Хорошо держится старик, — в ответ на свои мысли сказал Виктор. — Сколько лет они прожили с женой?

— Не знаю… много, — отозвался друг, — его работа держит.

Жена Егорыча еще в молодые годы заболела астмой. Он возил ее по санаториям и домам отдыха. Из каждой поездки старался привезти что-нибудь оздоравливающее: дыхательную систему, народное средство или редкое лекарство. Они долго боролись с болезнью, но недавно болезнь забрала ее. Детей у них не было, и Егорыч остался один. Его домом стал спортлагерь молодёжки, а семьей — все его обитатели.

— Знаешь, — продолжал Фрол, — я думаю, когда пройдет много лет, Егорыч станет совсем стариком и будет сидеть в своем флигеле, он организует там музей «Метротрамовец, вперед!» или как-то так. Будет прогонять через него архаровцев до тех пор, пока они не проникнутся командным духом.

— Точно, на него похоже, — улыбнулся Виктор. — Дело хорошее. Небось, много всего можно насобирать для музея. И открыть его к какому-нибудь юбилею клуба.

— Да, — усмехнулся Фрол, — только начать и кончить.

— Вот ты и начни собирать. Мы поддержим.

— Не любитель я всяких дат, ты — другое дело, — намекнул Фрол на серебряный юбилей друга.

— Это Лера озаботилась семейной историей, — отмахнулся Виктор. — А вы с Настей когда будете отмечать свой юбилей?

— Не знаю. Это как считать, — Фрол заволновался и опять принялся ворошить угольки.

За три первых года знакомства Фрол и Настя успели сыграть свадьбу, разругаться, разойтись и снова сойтись.

— А что вы разбегались? — поинтересовался Виктор.

— А шут его знает. Дурак был. Попервоначалу думал — она такая рыжая веснушка жизнерадостная, уютная такая пампушечка, всё с ней будет нипочем. Оказалось — и реветь белугой может, и покрыть матерком у нее не заржавеет. Стал нос на сторону воротить, искать свою фею, значит. Отец смотрел, смотрел… Когда разошлись, сказал мне: «Чего кобенишься? Твоя баба!». Я подумал, что и, правда — моя. Пошел с повинной. Пустила и ни разу не упрекнула за прошлое. А второй раз расписались уже после того, как первого родили.

— Да, Санта Барбара, — улыбнулся Виктор.

— Это у вас с Лерой всё просто, — отозвался друг.

— А мы ведь тоже чуть не разбежались, — возразил Виктор.

— Не помню такого, — признался Фрол, — ну-ка колись. Это когда травму получил?

— Нет, еще до травмы. Прожили, наверное, чуть больше года. И вроде все нормально. Да только… Ты вот свою фею искал, а я свою нашел да не знал, что с ней делать. Красоты ее боялся, гляну — и ступор меня берет. Соображу, что она замечает, сразу такого «мачо» напущу, мол, нам нипочём — всяких видали. Боялся: как она заметит, так и будет из меня веревки вить, а мне в подкаблучники не с руки! А она мне подыгрывать стала, что ничего не замечает. Глаза отведет и чем-нибудь, вроде того, занята. Стали мы оба притворяться. Да это — до поры до времени.