Книга Кошки-мышки, страница 18 – Ия Хмельнишнова

Натка напилась и, соорудив из ведра и снятого с гвоздика полотенца еще одну поилку, пошла дальше. Она оглянулась и помахала рукой своей подружке:

— Не печалься, малышка, глядишь, еще и вернутся твои хозяева!

— Может и вернутся, – согласилась ящерка, – материнская изба у них здесь осталась.

Бодро шагая, Натка заметила, что стало не так жарко, и что она попала на бахчу. Огромный арбуз, килограммов на сорок, подставил солнышку полосатый бок. Натка щелкнула по нему, арбуз так звонко отозвался, что казалось, – надави острым ноготком, и он треснет по всему периметру, обнажив красную мякоть, как цветок раскрывшейся розы. Душистые дыньки желтыми мячиками были разбросаны по земле. Ната раскланялась с крупной рыжей тыквой, вальяжно расположившейся на ее пути, и дружески пошлепала ладошкой по крутому теплому боку. Подсолнух конкурировал статью и яркостью окраски с высоким кукурузным побегом.

— А помидоры-то?– подумала путешественница. И увидела шеренги синьоров помидоров самой разной формы, всех цветов и размеров.

— Это, несомненно, земли Щедрой осени, – догадалась она, хотя и не знала, что лесовички называют эти края Золотой Щедровицей.

— А виноград? – вспомнила Ната, любительница этого лакомства.

Да вот же и он! Отягченные спелыми гроздьями виноградные кусты рядами тянулись по обе стороны тропинки. Она не удержалась и протянула руку к большой черной кисти. Вдруг одна из нижних ягод повернулась к ней, блеснув глазками, улыбнулась белозубой пастью:

— Любишь виноград? – пропищала обладательница улыбки.

Натка одернула руку и от неожиданности не сразу ответила темной летучей мыши. вцепившейся в кисточку. Потом кивнула:

— Люблю.

— Вон, смотри – сахарная висит, – показала глазами мышь на большую гроздь.

Ната сняла тяжелую гроздь и попробовала ягодку.

— Правда, – мед, – улыбнулась она своей неожиданной собеседнице и пристроилась рядом, пощипывая ягоды и отправляя их в рот.

— А ты куда идешь? – пропищала мышь.

— А куда глаза глядят, – улыбнулась Натка и махнула рукой вперед.

— Ага, значит, в Предзимье: грибочки, орешки. А вот мне возвращаться пора. Дома уже заждались, небось.

Ната встала:

— Мне тоже пора. Бывай здорова, быстрокрылая.

— Счастливого пути, человек!

Предзимье оказалось землями Поздней осени. Лужайки и лесочки с опавшими листьями и потемневшей травой служили прибежищем самым разным грибам. Они внезапно попадались под ноги и слегка наклоняли набок свои шляпки, приветствуя человека. Почва была мягкой, и ее шаги стали бы неслышными, если бы не бурые листья, шуршавшие под ногами.

— Привет-привет, братцы, – кивала Натка груздям, шампиньонам, лисичкам, белым и прочим грибам, которые по здешней привычке выросли все разом.

Постепенно земля стала твердой, заметно похолодало, и ледок затрещал под ногами. Натка заметила, что она опять одета по погоде.

Снег, сначала рассыпанный тонким слоем, всё прибывал, и вот уже сугробы заскрипели под подошвой теплых сапожек. Да и мороз начал пощипывать щеки.

«Ух, морозит. Хорошо бы погреться в доме», – забеспокоилась Ната и поспешила к небольшой бревенчатой избушке. Около крыльца что-то краснело на снегу. Яблоко? Она нагнулась и подняла снегиря. Птичка поджала лапки и медленно закрыла глаз. Ната поторопилась спрятать холодный комочек за пазухой.