Книга Сломанные искры, страница 25 – Настасья Карпинская

Я прислушалась к словам Ярослава и подала заявление на увольнение по собственному желанию, такого облегчения я не испытывала никогда. Домой я вернулась настолько счастливая, что готова была парить над землей. Жалея, что не сделала этого раньше.

Спустя неделю, мы были полностью готовы лететь в Китай, я видела, как тяжело Славе и насколько он переживает по поводу полета и вообще лечения. Он не говорил, но почти всю неделю, он мучился бессонницей, я просыпалась среди ночи оттого, что его не было рядом. И поднявшись с кровати, находила его на кухне за работой над проектом, хотя он давно был доведен до идеальности. Работа его успокаивала. Я делала ему чай с мятой и садилась рядом. Мы не говорили, не произносили ни слова, просто сидели рядом и этого было достаточно. Слава успокаивался, обнимал меня, и мы снова шли в постель.

Весь полет я держала его за руку, он боялся, что его накроет приступ прямо в самолете.

— Ты только не терпи, если почувствуешь, что начинается, говори сразу. Я таблетки взяла с собой.

— Конечно, – он повернулся ко мне, мягко улыбаясь и на мгновение крепче сжимая мою руку.

Наши страхи не оправдались, все прошло хорошо, и первые таблетки он принял, только выходя из аэропорта.

А вот в день операции я волновалась больше чем Ярослав.

— Тай, – он взял меня за руку, заглядывая в глаза, – ты чего? – мне было тяжело, и я не могла справиться с тревогой, и это отражалось в моем поведении.

— Страшно тебя отпускать туда, – кивнула в сторону коридора, в конце которого находился вход в крыло, где была операционная.

— Все будет хорошо. Уже поздно давать заднюю, – казалось, он совершенно не беспокоился.

— Я знаю, – Ярослав улыбнулся и привлек меня к себе целуя. А уже спустя пятнадцать минут за ним пришла медсестра и увела его готовиться к операции.

Пока шла операция я выпила столько кофе, что начала переживать, что оно закончится в местном автомате, благо, к нему кроме меня никто не подходил, мне кажется, я не за кого так в жизни не волновалась, как сейчас за Ярослава. Когда вышел врач и сообщил, что все прошло успешно, я готова была от счастья его расцеловать, едва сдержала себя, не переставая рассыпаться в благодарностях. Славу разрешили навестить завтра утром, сейчас он будет отходить от наркоза и будет под полным наблюдением врачей. Поэтому меня попросили идти отдыхать и не о чем не волноваться.

Наутро я застала Ярослава в хорошем настроении и в полной готовности к трехмесячной реабилитации.

— Привет! Ты как? – подойдя к кровати, поцеловала его и села рядом.

— Мне пока дают болеутоляющее, но даже сейчас могу сказать, что стянутости не осталось. До операции в ноге постоянно присутствовало ощущение натянутых мышц и сухожилий. А сейчас нога полностью расслаблена.

— Это замечательно. Мне сказали, что все прошло наилучшим образом.

— Да, теперь осталось подлечиться и научиться заново сгибать и разгибать ногу.

— С этим я уверена, ты справишься, – я улыбнулась, сжимая его руку в своей ладони, испытывая искреннее счастье и радость за него.

— Все благодаря тебе.

Три месяца пролетели так быстро, что я даже не поверила, когда врач в реабилитационном центре сказал, что нам осталось всего пара занятий. Но главное было в том, что Ярослав ходил без боли, без судорог, без приступов, да пока еще с тростью, и медленно, но это было временно. Мы каждый день гуляли с ним в парке недалеко от больницы и я видела, как он наслаждался своим новым состоянием. Не было привязки к таблеткам, не было страха, что случатся судороги, он был расслабленным, довольным, часто шутил и улыбался, и с каждой улыбкой я влюблялась в него все больше.