Книга Код 93. Районы, страница 150 – Оливье Норек

Остаток дня Весперини посвятила административным делам, и этого оказалось достаточно, чтобы испортить ей настроение. На столе перед ней громоздились груды папок, которые ей до смерти не хотелось открывать. На каждой странице проект, просьба, событие, расходы, неприятности. Поблизости, на столе для совещаний, другие документы. На черном деревянном комоде у нее за спиной – тоже. И их ей тоже не хотелось открывать.

Приоткрылась дверь, и в кабинет заглянул Салах с тремя папками под мышкой:

— Вы хотели меня видеть, мадам?

— Салах! Входите.

От виски комнатной температуры кубики льда лопнули со звоном разбитого стекла. Заместитель ценил разговоры в личном порядке, с глазу на глаз, во время которых ему казалось, что Весперини позволяет себе предстать без маски. В конце второго срока и после почти восьми лет сотрудничества они знали друг друга даже слишком хорошо. Любая возможность конфликта была, таким образом, нейтрализована.

Сейчас они сидели в креслах бок о бок.

— До выборов меньше года, так что через пять месяцев я начинаю избирательную кампанию.

— Вы беспокоитесь?

— Меня тревожит, что у меня больше нет агентов влияния в некоторых районах. А они столько нам стоили! Впрочем, я даже не знаю сколько.

— Я взял их досье у Дельсара, вашего волшебника-казначея.

— Учитывая нынешнее состояние дел… Я вас слушаю.

— Саид Лауари. Субсидированное жилье для него и родителей. Автомобиль. Каникулы в Таиланде на шесть человек. Три года подряд, ему, надо думать, понравилось. Работа для его сестры в муниципальной библиотеке.

— Даже не представляю себе, как он выглядит. Продолжайте.

— Бойян, Саша. Обычный тариф, каникулы и социальное жилье, но он обошелся нам чуть дороже из-за своего «Общества дружбы Мальсени – Гаити». Он наверняка не в состоянии показать Гаити на карте, но мы сочли, что идея удачная. После землетрясения две тысячи десятого года страна пользовалась большой популярностью, и никто не рискнул в этом копаться. Ежегодно двадцать тысяч евро, вот уже три года.

— И где мы их брали?

— Из бюджета на доступную городскую среду для инвалидов. Там уж тем более никто не посмеет ни вынюхивать, ни проверять.

— Почему мне знакомо его имя?

— Самый пронырливый из группы. Тот, кто вас надул на последних выборах. Ему удалось собрать более шестисот доверенностей.

— Точно, Бойян Саша! Он дождался, когда я собралась баллотироваться, и перепродал их мне на вес золота перед самым закрытием избирательных участков. Политый поливальщик^[53]. Хорошо нас тогда нагрел. Умен. Дальше?

— Последний – Карим Суки. Все его братья трудятся на озеленении города; по крайней мере, так говорится в их трудовых договорах. Три машины муниципалитета ушли его двоюродным братьям в Алжир. С надписью «Мальсени – город будущего» на дверцах; в пустыне это должно произвести эффект. Все эти годы его вместе с семьей отправляли на горнолыжные курорты, двое его пожилых родственников находятся в доме престарелых – все за наш счет.

— Не мэрия, а дом Санта-Клауса.

— Теперь расходов у вас действительно будет меньше.

Прозвучало как-то вяло, и Весперини бросила на заместителя снисходительный взгляд:

— Салах, вы меня за кого принимаете, за мецената? Если я плачу, то получаю за это больше, чем трачу. Эти люди нужны мне ради социального спокойствия. Они нужны мне, чтобы заполучить голоса всех тех, кто даже не умеет читать, или тех, кому лень прийти и опустить бюллетень в урну. Чтобы успокоить их приятелей в случае беспорядков. Чтобы потихоньку урегулировать кое-какие разногласия с моими соперниками или чтобы испортить им избирательную кампанию. Мне они нужны по такому количеству причин, что я не могу с ними расстаться. Как ни абсурдно, эти подонки – члены моей рабочей группы.