Книга Код 93. Районы, страница 214 – Оливье Норек

Стоящий перед ними более опытный полицейский, до сих пор благоговейно внимавший указаниям командира, повернулся к двум новобранцам. У него была бычья шея и комплекция регбиста-нападающего – когда он говорил, хотелось слушать очень внимательно.

— Мелкие, раз: заткните пасть. Мелкие, два: в Вилье-ле-Бель восемьдесят один раз стреляли поверх голов из огнестрела, а ответить на стрельбу полиции так и не разрешили. И, мелкие, три: заткните пасть.

Сектор C, баррикада 16

Рота спецназа № 62

23:30

Видя спокойствие сил охраны правопорядка, бунтовщики с закрытыми лицами осмелели, вышли из-за баррикады и теперь стояли в нескольких метрах от полицейских в защитном снаряжении. Вызывающе размахивали руками, шажок за шажком понемногу приближались к полицейским щитам и выкрикивали привычные оскорбления. Среди языков пламени и столбов дыма постепенно нагнеталось напряжение, а вероятность кровопролития росла: малейшее нарушение равновесия моментально обострит обстановку.

Служебные собаки, которых крепко держали на поводках и которым передавалось состояние их проводников, тоже пребывали в нервном возбуждени. Дальняя сторона улицы, за грудой магазинных тележек, поддонов и автомобильных остовов, осветилась ослепительно-ярким красным заревом: загорелись два фаера. Двое мальчишек в капюшонах встали на колени перед тремя полуметровыми трубками из толстого пластика. Одним из фаеров они подожгли фитили трех пороховых таблеток по шесть сантиметров в диаметре, которые затем вбросили в трубки. Затем оба обмотали руки футболками, взяли свои импровизированные минометы и, вытянув руки, прицелились в спецназовцев. В небо взлетели два огненных шара и приземлились за отрядом полицейских, с оглушительным грохотом взорвавшись за их спинами и при этом испустив жар более двух тысяч градусов. Третий снаряд пролетел мимо цели: он поднялся слишком высоко и закончил свою траекторию на балконе квартиры седьмого этажа. Мгновением позже он взорвался; стекла рассыпались осколками, загорелись сначала занавески, а затем и вся гостиная.

Капитан Барьон немедленно вызвал пожарных. Снаряды чуточку отклонились от своей цели – отряда полицейских, – и подрывники собрались откорректировать стрельбу. Стоять на месте стало невозможно: настоятельно необходимо было разогнать эти два десятка человек. Вооруженные бейсбольными битами, железными прутьями или клюшками для гольфа, они мешали увидеть находящиеся за баррикадами более организованные вражеские силы. Барьон уже готовился отдать приказ, когда к нему подошел один из сотрудников кинологической службы:

— Если позволите, мы с нашими бойцами в намордниках быстро освободим вам обзор.

Командующий операцией окинул их откровенно скептическим взглядом:

— Вас двое. Их двадцать.

Подошла женщина-кинолог; у ее ноги на поводке шагала овчарка с белым пятном на груди.

— Джинко как раз хватит.

— Ну что же, посмотрим.

Поводки были отстегнуты. Цели для собак были определены уже давно, но, даже оказавшись на свободе, они не сдвинулись ни на сантиметр.

— Джинко, фас!

— Байка, фас!

Мускулы задних лап напружинились, и два малинуа бросились вперед со скоростью семьдесят километров в час. Первый мятежник, оказавшийся на пути Байки, получил удар мордой в кожаном наморднике и, взлетев на три с лишним метра, рухнул на землю. Его сосед, даже не успев заметить, что товарищ исчез, подбородком почувствовал все тридцать килограмм веса Джинко, которые врезались в него на полной скорости. Кинологический нокаут.