Книга Код 93. Районы, страница 229 – Оливье Норек

— Кейс из черного металла, черт бы его побрал! Он здесь! Он должен быть здесь!

Эстелла не ответила.

Вместо этого она ему улыбнулась.

На стене напротив Тони вырисовывалась тень – то появлялась, то исчезала в свете мигающей на полу лампы.

— Удачи, – выдохнула Эстелла.

Новак обернулся, сунул руку за пистолетом, но не успел даже дотронуться до него. Маркус был готов. Сжав зубы и напружинив мускулы, он нанес самый мощный удар за всю свою карьеру, прямо в трахею, которая смялась, как бисквит. Хрящи хрустнули, в горло тонкой струйкой со свистом проник воздух. Рухнув на колени, Тони поднес руки к горлу. У него на лбу проступили вены. Боль и удушье не смогли стереть с его лица гримасу ненависти. Затем он упал ничком – одна согнутая рука под ним, другая еще миг куда-то тянется. Несколько подергиваний – и все. Его тело безвольно обмякло и больше не двигалось.

* * *

Спускаясь по лестнице, Маркус заставлял себя не обращать внимания на танцующих перед глазами бабочек. Ничего не указывало на то, что Тони пришел один, и Маркус взял с Эстеллы клятву не выходить из кабинета матери. Из раны по левой руке текла кровь, собираясь капельками на кончиках пальцев. Маркус вышел на крыльцо и через сад на улицу, держа пистолет Тони, готовый ко всему. С оглушительным воем сирен его окружили полицейские машины, поспешно затормозившие «короной», разбрасывая вокруг отсветы мигалок. Маркус опустился на одно колено перед двадцатью полицейскими, которые целились в него и орали, но он не слышал ни единого звука. Оружие он уронил на траву.

Босиком, вся заплаканная, в перемазанной кровью футболке, Эстелла, задыхаясь, подбежала и бросилась в объятия Маркуса, едва его не опрокинув. Затем обернулась к полицейским и одним взглядом их обезоружила.

— Опустите пистолеты, – приказал Кост.

В коридоре отделения неотложной помощи больницы имени Жана Вердье Весперини внимательно разглядывала дочь. В испачканной кровью короткой футболке, не в состоянии усидеть на месте больше пяти минут, она в тревоге кругами ходила между залом ожидания и дверью с круглым окошком, в которую им не разрешили войти. Про шину, которую ей наложили на руку, она как будто забыла.

— Дорогая, пожалуйста, присядь.

Эстелла развернулась и сверху вниз взглянула на мать. За эти несколько часов она сильно повзрослела. Даже ее голос обрел уверенность.

— О нем позаботятся?

— Конечно, там же врачи. Он выберется.

— А как же его родственники? И боксерский клуб?

— У нас будет время об этом поговорить.

— Нет. Скажи мне «да» прямо сейчас, и я никогда не спрошу тебя, почему какой-то человек пришел к нам в дом, стрелял в нас и требовал черный железный кейс.

Андреа опустила глаза:

— Все, что хочешь. Пожалуйста, присядь.

* * *

В четыре утра хирург вышел к ним из операционной. Пуля прошла под ключицей, между плечом и сердцем, а затем вышла наружу. Анестезия была лишь кратковременная, так как ничего зашивать не понадобилось, и уже через час они даже смогут его увидеть.

* * *

Весперини выдержала целое сражение с дочерью, чтобы первой войти и поговорить с Маркусом. Толкнув дверь, она увидела, что тот лежит с полностью перебинтованными плечом и верхней частью туловища. Весперини уселась в кресло у больничной кровати и заговорила:

— Я вам очень обязана, Маркус. Настолько, что даже не знаю, с чего начать.