Книга Код 93. Районы, страница 35 – Оливье Норек

— Дариуша Абассиана? Который возглавляет Генеральную инспекцию?

— Да, но в те времена это был всего лишь парнишка с черными, как ночь, волосами и физиономией иранского иммигранта. Ему так и не удалось привлечь Мальбера как полагается – ну или ему не позволили: этот тип был надежно защищен политиками, которым подгонял девочек. Во всяком случае, ему посоветовали уйти в отставку ради блага национальной полиции, если можно так выразиться. А сегодня вас посетила прекрасная мысль вернуть его на службу. Интересно. Если хочешь знать мое мнение, Виктор, Мальбера снова задействуют не просто так. Держись от него подальше, этот тип способен забрызгать дерьмом все вокруг.

— Буду осторожнее, чтобы не испачкаться. Благодарю тебя.

Однако она вовсе не собиралась отпускать Коста.

— Виктор, где твоя учтивость? Ведь не оставишь же ты вот так пожилую даму. Расскажи мне немного о себе. Если не ошибаюсь, два трупа эквивалентны двум визитам в Институт судебно-медицинской экспертизы. Скажи-ка, эта патологоанатом, Леа Маркан, – как она? Она, по крайней мере, знает о твоем существовании?

— Теперь, думаю, да. Но по работе…

Зная Коста достаточно долго, старуха не могла не заметить, что тот собирается уклониться от ответа, и закончила фразу вместо него:

— А главное, тебе до чертиков страшно снова подпустить кого-то поближе.

Тишина в телефонной трубке сделалась неловкой.

— Мне известны все твои доводы, Кост, – они одни и те же который год. Только вот однажды надо позволить себе перевернуть страницу. Она ушла, и твоей вины тут нет.

— Я мог бы оказаться там на час раньше… – прошептал он и разъединился.

Однако, будь он там часом раньше, это бы ничего не изменило. Кост знал, что она просто взялась бы за дело по-другому – в другом месте в другое время.

И даже если бы он смирился с этой мыслью, тот день намертво, как смола, пристал к коже.

* * *

В тот день Кост вернулся после наступления темноты. Несмотря на тишину, белое пальто на спинке кресла в гостиной послужило подтверждением, что он в доме не один. Он бросил взгляд на часы, вздохнул, приготовил фразу с извинениями. Потому что опоздал. Потому что не позвонил. Потому что знал: без него ей всегда не по себе и она нуждается в его присутствии.

Долгое время ему удавалось выходить сухим из воды, оставаться закоренелым холостяком, хотя окружающие за него переживали. Он не доверял любви: всем, кто держится за руки, смотрит друг другу в глаза и заканчивает фразы друг за дружку. Любовь не соблюдает никаких границ, как детская рука, раскрашивающая картинку. А потом на его жизненном пути появилась она. Такая хрупкая. Кост упрятал в тюрьму типа, который причинил ей зло, но этого оказалось недостаточно. Осталась метка, рана, пустота. А поскольку флик создан для того, чтобы защищать, он влюбился. Влюбился в девушку, которая вот уже почти два года как нашла убежище в его квартире и которая любила в жизни только его одного.

На столе в гостиной он заметил пепельницу с потушенной сигаретой и голубую чашку. Эту чашку подарила ему она, попросив уделить время для утреннего кофе. Только одной чашки. Вместе с ней. Он охотно попытался, но потом старые привычки опять взяли свое. Тогда она стала время от времени брать у него эту чашку, пока не присвоила ее. Окончательно.