Книга Меж двух миров, страница 114 – Оливье Норек

Поздно вечером я вошел в палатку женщины и двоих ее детей. Я стал рыться в ее вещах в поисках еды, но она проснулась. У меня был нож, и на мгновение я задумался, не следует ли мне убить ее. Она опустила глаза на лезвие, а потом протянула мне бутылку воды и вынула из кармана галеты. Я поел и уснул у них в палатке.

Спустя два дня ее младший сын умер. Он так мучительно кашлял, что я думаю, для него даже хорошо, что он умер. Женщина подарила мне его рюкзак, синий с красным карманом. С того момента я больше не расставался с его матерью, и она поступала со мной как со своими сыновьями. Звали ее Носиба. Она рассказывала мне про Европу, как про волшебный мир. От ее старшего я даже узнал, что из Парижа вылетает самолет, чтобы обрызгать все города духами. А в Италии есть место, где все живут под водой. Что в Америке люди умирают от того, что слишком много едят. Но самое прекрасное место — в этом он был убежден — это Англия. Та страна, о которой мать говорила ему с самого начала конфликта.

Носиба вовсе не стремилась попасть в лагерь в Бентиу. Прежде она работала школьной учительницей в столице. Ее мужу пришлось взяться за оружие, а ей — укрыться здесь. С больным сыном любое путешествие было невозможным. Теперь, когда мы похоронили его на границе лагеря, она снова задумалась об Англии. И она знала, как туда попасть. У нее сохранились деньги на переправу с сыновьями. Так я отныне стал одним из них.

Однажды утром мы покинули лагерь беженцев на забавном грузовичке. Он был собран из разрозненных деталей, и все части его кузова были разных цветов. Мы ехали много дней. Носиба оплачивала наше путешествие иногда деньгами, а иногда собственным телом. По вечерам, когда мы засыпали, она напевала мне волшебную считалку. Этой считалке она научила всех своих учеников, а ей самой ее рассказала одна английская волонтерка. Днем она рисовала ее на песке. Сто раз я слышал слова считалки и сто раз повторял за Носибой ее движения.

Мы пересекли Египет. Мы пересекли Ливию. Мы пересаживались из легковых машин на грузовики, но чем меньше у нас оставалось денег, тем дольше мы шли пешком. Иногда по 30–40 километров в день, в сорокапятиградусную жару, без малейшего ветерка, без какой-либо тени, кроме нашей собственной.

В Триполи нам повезло, и мы укрылись в развалинах заброшенной стройки. Мы прожили там неделю, пока Носиба не нашла надежного перевозчика в Европу. В тот вечер она обняла меня и всю ночь пела мне волшебную считалку, заставив пообещать, что никогда не забуду ее.

Когда я проснулся, они уже ушли. Без меня.

Я много дней искал их на берегу. На том самом, откуда отходят лодки в Италию. Как-то вечером меня заметил один тип. Одинокий ребенок — легкая добыча. Он оказался перевозчиком беженцев и предложил бесплатно перевезти меня на другой берег Средиземного моря. Взамен я должен был просто некоторое время поработать на него на улицах города Рима.

Благодаря ему три дня спустя я сел в его лодку вместе с двумя сотнями других людей. Среди них я увидел одну женщину с дочкой, подавленную, несчастную. Я вспомнил своих мать и брата. Вспомнил Носибу с ее считалкой и сыном. Сам не знаю почему, но я устроился рядом ними, как щит, спрятав голову в колени.

А потом девочка принялась кашлять.