Книга Меж двух миров, страница 118 – Оливье Норек

Мсье Бу на дне рюкзака Килани, а теперь в руках Адама. На глазах мгновенно выступили слезы. Неуправляемые, они текли по его лицу, а от прикосновения к плюшевому кролику неумолимой волной накатывали воспоминания. Темная ярость затмила его сознание. Непонимание. Предательство. Этот ребенок, которого он берег как сына… Если он убил двоих в «Джунглях», то что он сделал с Норой и Майей?

Он непременно где-то встречался с ними. Это доказывает Майина игрушка. Иначе его дочка ни за что не рассталась бы с мсье Бу! Он их убил, это точно. Наконец-то Адам знал! Это почти принесло ему облегчение. Как если бы тот факт, что он нашел виновника, освобождал его от всей тревоги, которую долгое ожидание превратило в пытку.

Мертвы. Теперь они были мертвы.

Хрупкая плотина, которой прежде удавалось удерживать его вдали от безумия, сдалась без сопротивления, как заграждение из спичек — бурному потоку.

Не выпуская из рук плюшевого кролика, Адам пошел к пляжу.

Не доходя десяти метров до мальчика, он выкрикнул его имя, как обвиняют убийцу:

— Килани!

Мальчик обернулся, и взгляд его упал на фиолетовую игрушку.

Нора и Майя.

Как объяснить Адаму, что он попытался защитить их? Как сказать ему, что он сумел сохранить только этого плюшевого кролика, упавшего из рук Майи, когда ее выбросили за борт? Как сознаться, что он ничего не смог сделать, когда Нору тоже столкнули в разбушевавшееся море?..

Адам был сплошная ненависть. Неистовство. Необузданность.

А в его глазах полыхало обещание смерти.

Вместо того чтобы окаменеть от страха или даже бежать, Килани так и остался на пляже. Он как-то весь осел, опустил плечи и склонился перед своим хозяином.

Мог ли он надеяться на другой конец? Не это ли было тем, что он заслужил?

Первый удар, который он получил, была пощечина, она свалила его на землю, лицом в песок.

Адам потряс перед ним мсье Бу.

— Ты украл его у нее! — прокричал он. — Как ты украл у меня их фотографию, я знаю!

Эту фотографию Килани не осмелился бы даже скомкать. Он выпрямился, но в знак покорности по-прежнему не поднимал головы. Он не будет драться. Только не с Адамом.

— Ты убил ливийца, чтобы он не мог помочь мне, да?

Адам пытался сложить все части пазла, хотя они никак не связывались между собой.

Он ударил во второй раз, теперь кулаком. Килани был оглушен. Губы в крови. Адам схватил его за руку и поволок к морю.

— Почему эта женщина? — проревел Адам. — Афганка? Ее за что? А Нору? А Майю? Что ты с ними сделал? Они умерли? Я знаю, что они мертвы!

Адам сделал первый шаг в море, по-прежнему держа ребенка за руку и едва не ломая ему кости. Вода дошла Килани до икр, потом до середины бедер, потом до живота. Он не сопротивлялся.

Он видел перед собой английские берега. Ему почти удалось.

— Они мертвы! Ты убил их! Я знаю!

Потом Килани уже больше ничего не видел, его голова целиком оказалась под водой. Хотя в этом подводном покое глаза у него оставались открытыми, как если бы он согласился с приговором.

Он стольких убил. Наверное, больше ста человек. С чего бы Бог даровал ему спасение?

Кислород иссяк, и сознание послало мальчику целый ворох картинок. Наверное, инстинктивно, чтобы успокоить его, прежде чем он умрет.

Адам поднимает его и выходит из шатра с мачете в руке, готовый отдать жизнь за незнакомого мальчишку. В тот вечер, когда их судьбы столкнулись.