Книга Меж двух миров, страница 70 – Оливье Норек

Адам пересек нейтральную территорию, чтобы подойти к группе из трех полицейских в гражданском, среди которых находился Бастьен. При виде приближающегося сирийца капитан Котен нащупал рукой дубинку и, с мыслью намекнуть ему, что пора поворачивать оглобли, сделал шаг вперед. В этот момент Бастьен узнал Адама.

— Брось, Котен. Я его знаю. Кстати, и ты тоже. Этот мужик сопровождал мальчика в больницу.

Котен скроил недоверчивую гримасу, словно давая понять, насколько ему безразлично: что тот араб, что этот — и отошел от них.

— Здравствуй, Адам.

— Здравствуй, Бастуан.

Миллер улыбнулся, но поправлять не стал.

— В конце концов этот день стал бы не таким ужасным, если бы ты объявил мне, что нашел жену и дочку, — совершенно искренне сказал он.

— И мне хотелось бы того же. Когда они будут здесь, я отправлю тебе сообщение. Я тебя с ними познакомлю, и глаза твои увидят двух самых прекрасных женщин на свете.

Миллер не осмелился сказать ему, что и у него тоже есть два сокровища, ради которых он мог бы умереть, и ему повезло, что они рядом с ним.

— Это было бы для меня честью, Адам.

Тут Бастьен заметил мрачный и проницательный взгляд Килани, который, вопреки призывам Усмана, не собирался уходить.

— Как мальчонка?

— Он крепкий. Удар держит. Но у меня впечатление, что он уже давно не мальчик. Как бы там ни было, он стал моей тенью.

Резко махнув рукой, Адам снова приказал ему убираться. Килани нахмурился и наконец неохотно пошел назад. Толпа мигрантов вокруг них держалась на почтительном расстоянии, но все никак не уменьшалась, даже наоборот. Адам ощутил нацеленные на него взгляды. Среди них, как и везде в «Джунглях», добрую треть наверняка составляли афганцы.

— Ты не носишь полицейской повязки? — спросил он.

— Она у меня в кармане. Я как-то не подумал надеть ее.

— Можешь это сделать сейчас?

Бастьену потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, в чем дело, затем он сунул руку в задний карман джинсов, достал оранжевую повязку с надписью «Полиция» и нацепил ее на бицепс.

— Уж не используешь ли ты меня, Адам?

— Да, разумеется, использую, — без смущения признался сириец. — С тех пор как я помог малышу, у меня появилось несколько врагов. А поскольку они боятся полиции, я хотел бы, чтобы они увидели меня с тобой.

— Уж коли на то пошло, это и для меня тоже должно быть выгодно. У тебя есть какая-нибудь информация изнутри?

— Кое-что. Я знаю, что покойник ливиец и что он приезжал сюда много раз. Он хотел стать перевозчиком в Англию, но этот рынок уже монополизирован афганцами. Похоже, вчера вечером он схлестнулся с одним из них. Я слышал, будто он был убит ночью, в три часа, а к утру выложен сюда, на границу «Джунглей», чтобы полиция не входила в лагерь.

— Ты говоришь об убийстве? Значит, это не собаки на него напали?

— Я не могу ни за что ручаться, но ты, как и я, видел: эти псы слишком трусливые, чтобы напасть на человека. Они просто воспользовались бесплатным угощением.

— У меня впечатление, что к тебе возвращаются реакции флика, но ты слишком далек от правосудия, — пошутил Миллер.

— Я всегда был только фликом. И не умею делать ничего другого. Я разузнаю побольше и буду держать тебя в курсе.

Казалось, это предложение сотрудничества смутило Бастьена.

— Знаешь, я уже справлялся насчет твоей семьи и больше ничего не могу для тебя сделать.