Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 109 – Роберт Шрёдер

Это была справедливость, которой жаждал Эрл, — ответственность за бессовестное поведение. Штрафные убытки были не просто о деньгах; они были о привлечении компании к ответственности за сознательное причинение вреда.

У меня закружилась голова; сам того не осознавая, я был так ошеломлен содержанием документа, что практически задерживал дыхание все время, пока читал и перечитывал его.

Записка подтверждала все, во что я давно верил и что пытался доказать почти шесть лет: что ПФОК может представлять риск серьезного вреда и что DuPont знала об этом. Они знали об этом, когда загрязнение ПФОК убивало коров Эрла, даже когда пытались возложить вину за смерти на Эрла. DuPont знала восемнадцать лет назад, что этот «вечный химикат» загрязняет общественную воду, и знала о риске, который он может представлять для населения.

Осень 2002 года

Цинциннати, Огайо

Потребовалось больше года, множество установленных судом сроков — большинство из которых были пропущены — и мое постоянное давление с требованием дополнительных документов под угрозой санкций, чтобы моя небольшая группа адвокатов и я наконец достигли этой точки. Это напомнило мне старую поговорку: «Бойтесь своих желаний — они могут сбыться». Изучение новых документов было огромной задачей — 450 000 страниц нового материала — такой обширный архив, что DuPont привлекла не менее пятидесяти шести адвокатов только для их просмотра и предоставления нам.

В спешке DuPont, стремясь уложиться в срок суда, некоторые документы, должно быть, проскочили через трещины. Я понял это, когда компания начала просить кое-что вернуть. Некоторые конфиденциальные документы, утверждали они, были предоставлены по ошибке. Некоторые из них включали электронные письма и служебные записки между адвокатами DuPont или их клиентам, связанные с обсуждением вопроса о ПФОК. DuPont хотела их вернуть. Немедленно.

В ходе судебного разбирательства мы обычно решали такие вопросы полюбовно. Но на этот раз у адвокатов DuPont из ушей шел пар.

Я сказал DuPont, что мы не вернем некоторые документы, потому что они отказались от права на конфиденциальность в их отношении — либо прямо в письмах к нам (после того как мы оспорили, почему они вообще конфиденциальны), либо путем предоставления аналогичных документов по той же теме. Мало того, я потребовал, чтобы DuPont передала остальные свои документы по этим же темам — как по этому делу, так и по делу Теннантов. Начался совершенно новый раунд перепалок. Теперь этот вопрос должен был решать судья Хилл.

Я могу только представить себе ад, который разразился за закрытыми дверями где-то в глубине DuPont из-за вопросов об отказе от конфиденциальности. Некоторые из документов, которые компания передала от адвокатов, давали невероятно яркое и четкое представление о внутреннем конфликте внутри DuPont и все более ожесточенной борьбе между юридическим, медицинским и коммерческим отделами.

Мне предстояло долго ждать, прежде чем я узнаю, смогу ли я использовать спорные документы в качестве доказательств. В любом случае они были поучительны, но не имели большой практической ценности, если я не мог предъявить их или ссылаться на них в суде. Но даже бесспорные документы давали много откровений. Одно стало особенно ясно: несколько адвокатов Spilman, которые представляли DuPont, теперь были чиновниками-регуляторами в Департаменте охраны окружающей среды Западной Вирджинии. Проработав над вопросами о ПФОК, они ушли из юридической фирмы, чтобы занять свои новые правительственные посты. Spilman был связующим звеном между DuPont и штатом во время переговоров по последнему примирительному соглашению штата, которое регулировало весь процесс работы Команды по оценке токсичности C8. (Мы теперь называли это Командой по оценке токсичности C8-прикрытием.) Фактически адвокаты Spilman помогали составлять то самое примирительное соглашение, которое теперь обеспечивал их новый работодатель.