Онлайн книга «Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир»
|
Всего через одиннадцать дней после отчета Рабочей группы по охране окружающей среды Агентство по охране окружающей среды объявило на своем сайте: «Агентство проведет самую обширную научную оценку из когда-либо предпринимавшихся по [ПФОК]». Этот процесс «гарантирует, что любые будущие регуляторные действия по ПФОК будут защищать общественное здоровье и опираться на лучшую научную информацию». В объявление было включено откровение о том, что Агентство по охране окружающей среды подготовило проект оценки риска, рассчитывающий «пределы воздействия», предполагающие, что ПФОК может представлять риски для здоровья человека, особенно среди молодых женщин и девочек. Объявление Агентства по охране окружающей среды запустило новый раунд громких общенациональных заголовков: «Агентство по охране окружающей среды США активизирует изучение риска химиката, используемого в тефлоне, для человека» (Reuters); «Тефлон в числе продуктов, проверяемых на риски для здоровья» (Wall Street Journal); «Тефлон подвергается критике» (Associated Press). На этот раз мишенью был не какой-то химикат из набора букв, о котором никто никогда не слышал. Это был продукт, который есть почти у каждого американца на кухне: тефлон. Я почти чувствовал, как ударные волны разносятся в Уилмингтоне. Я предположил, что каждый заголовок, в котором упоминались «тефлон» и «риски для здоровья», падал на штаб-квартиру DuPont, как минометный снаряд. Должностные лица DuPont не обсуждали прибыль от тефлона, но в моем допросе Ричарда Анджулло, вице-президента DuPont и генерального менеджера по фторпродуктам, в ноябре 2002 года он раскрыл, что продукты, произведенные с использованием ПФОК, принесли 200 миллионов долларов послеуплатной прибыли только в 2000 году, что составляет примерно 20 процентов годовой чистой прибыли компании. Такие деньги было бы трудно заменить. Даже отраслевые журналы критиковали DuPont. Редакционная статья Plastics News критиковала DuPont за неспособность раскрыть загрязнение питьевой воды, называя ситуацию в Паркерсберге «уроком того, как не нужно строить доверие сообщества». Это больше не была местная перебранка в каком-то захолустном суде штата. Это был не просто один заблуждающийся адвокат, бросающий камни в бронированного гиганта. Это больше нельзя было сдержать государственным регуляторам с сомнительными связями с DuPont. Федеральные регуляторы приближались. СМИ почуяли кровь и роились вокруг. Руководители DuPont, вероятно, где-то сидели, сгрудившись вокруг стола, пытаясь сдержать панику. Это была ситуация, требующая чрезвычайных мер. Я не был уверен, каким будет следующий шаг DuPont, но я был уверен, что они не собираются сдаваться. Под грозовыми тучами, надвигающимися со стороны «плохой прессы», DuPont запустила пиар-контрнаступление — и даже это было азартной игрой. Хотя постоянный рефрен «Нет неблагоприятных последствий для здоровья человека» может сработать в зале суда, это не совсем та запоминающаяся мелодия, которую вы хотите трубить потребителям. DuPont не хотела вызывать опасения по поводу здоровья человека и ПФОК там, где их еще не было. Но это был необходимый риск, чтобы выйти вперед в этом вопросе, задать тон и сформировать дискуссию. Ожидание, чтобы защищаться от следующего раунда нападок «плохой прессы», могло быть катастрофическим. С этой целью DuPont разработала план проведения индивидуальных брифингов с ключевыми репортерами в мощных средствах массовой информации-привратниках: New York Times, Wall Street Journal, информационных агентствах и пресс-синдикатах. |