Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 13 – Роберт Шрёдер

8 июня 1999 года

Паркерсберг, Западная Вирджиния

Восемь месяцев спустя после визита Эрла я надел костюм для встречи с клиентом и сел за руль своего маленького Celica, чтобы отправиться в Западную Вирджинию. Я хотел своими глазами увидеть местность, надеясь, что она даст какую-то очевидную подсказку, которая приведет меня к источнику проблем. Пока что я нашел немного.

После всех этих месяцев работы над делом это было убийственное признание. Я отправлял запросы по Закону о свободе информации во все соответствующие агентства, изучая тысячи полученных документов, касающихся разрешений и эксплуатации свалки — и все это одновременно с работой над делами Суперфонда с Томом и нормативной работой с Кимом. В соответствии с требованиями, DuPont регулярно отправляла правительству отчеты о тестах воды, вытекающей со свалки, но отчеты не показывали ничего, что могло бы объяснить то, что Эрл видел у своих коров. Я ходил в нашу экологическую библиотеку — громкое название для комнатушки размером с чулан на двадцатом этаже, заставленной справочниками по экологии, — и просматривал тома по различным химикатам в поисках тех, что могли бы вызвать пену, которую Эрл нашел в Сухом Ручье. Я не находил совпадений.

За всю мою работу в фирме мне всегда удавалось копать и находить иголку в стоге сена, поэтому Том и Ким давали мне достаточно положительные отзывы, чтобы оправдать мое назначение партнером, даже если я еще не привел ни одного своего клиента. Впервые, и с первым клиентом, которого я привел в фирму, никаких иголок не появлялось. Поэтому я копал еще усерднее, добавляя часы к моему и без того длинному рабочему дню. Обычно я приходил около 8:30 шесть дней в неделю и оставался по крайней мере до 6:00 или 6:30. Теперь я задерживался до 10:00 или 11:00.

Применение промышленных гербицидов во время Войны во Вьетнаме

Шли дни, Эрл звонил по нескольку раз в неделю, желая знать, что я нашел и сколько уже выяснил. Я чувствовал его растущее разочарование, когда ответ был всегда один и тот же: я все еще изучаю документы. «Давай подождем и посмотрим, что скажут остальные правительственные документы», — говорил я ему. Это едва ли удовлетворяло его. Годами он имел дело с «этими людьми» — властями штата, Агентством по охране окружающей среды и, главное, DuPont, — и не верил ни единому их слову. Я понимал его чувства, но полагался на науку: будут взяты пробы, проведены тесты, и любая проблема выявится.

Все звонки заканчивались одинаково: Эрл вешал трубку, явно недовольный — как ходом дела, так и мной лично. У меня никогда раньше не было недовольного клиента, и это тяготило меня.

Не найдя ничего полезного через обычные каналы, я составил официальную жалобу для возбуждения иска против DuPont, что позволило бы нам начать процесс судебного раскрытия доказательств — единственный способ, который я мог придумать, чтобы точно определить проблемные химикаты. Только DuPont точно знала, какие химикаты находятся на свалке Драй-Ран, и они, вероятно, были единственными, кто знал о токсическом воздействии этих веществ. DuPont проводила обширные внутренние токсикологические испытания, что не было редкостью. Крупные химические компании, такие как DuPont, часто знали о токсическом воздействии своих химикатов больше, чем регулирующие органы.