Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 19 – Роберт Шрёдер

Love Canal — район в штате Нью-Йорк, который был засорен химическими компаниями (в том числе DuPont) до полной невозможности проживания там человека

Как и было обещано Лидии много лет назад, DuPont заверила Джима и Деллу, что они сохранят право выпасать свой скот вдоль Сухого Ручья. Эти условия наконец убедили Теннантов продать. Они не очень хотели расставаться со своей землей, но если они могли и продать ее, и продолжать ею пользоваться, сделка имела смысл, а лишние деньги всегда пригодились бы. Они продали несколько акров, которые DuPont объединила с участками, купленными у нескольких других семей, пока у них не оказалось семьдесят семь непрерывных акров, составлявших небольшую долину. Эта долина и стала свалкой Драй-Ран.

Когда в 1984 году началась эксплуатация, Джим и Делла наблюдали, как мимо с ревом проносятся самосвалы, доставляя груз за грузом в долину, медленно заполняя ее.

Мне не терпелось увидеть землю и ручей, примыкающие к свалке Драй-Ран. Мы с Ларри сняли пиджаки, ослабили галстуки и закатали рукава для экскурсии по ферме в девяностоградусную летнюю жару.

Теннанты сначала отвели нас в «родовой дом», маленький фермерский домик, где Лидия вырастила их. Мы стояли возле небольшого ручья у подножия пологого холма, наблюдая, как скот пасется на невероятно зеленой траве. Мы увидели несколько тощих, печального вида коров, последних из его когда-то многочисленного стада, но пены в воде не заметили; Эрл объяснил, что до того места слишком далеко идти пешком. В любом случае, мы все это видели на видео, и стало ясно, что на самом деле он хочет похвастаться своей фермой. Даже после всего, что пошло не так, его гордость этим местом была ощутима. Теннанты показали нам амбар и зерновой элеватор, которые они построили вручную из бетонных блоков, соединявшихся как конструктор. Там помещалось достаточно кукурузы и силоса, чтобы кормить большое стадо всю зиму. Я чувствовал запах сена, накапливающегося в гигантском сеновале, который казался размером с баскетбольную площадку. По мере того как они партиями косили и сушили летнюю траву, сеновал заполнялся до двадцатифутового потолка.

Виды и запахи вызвали воспоминания о ферме Грэмов, недалеко от того места, где мы стояли. Запах скошенной травы, мычание коров, то, как животные доверяли Эрлу и терлись о него мордами, пробудили во мне что-то первобытное и трогательное. Я всегда любил животных, вероятно, начиная с глубокой эмоциональной связи с черно-белым таксо-фокстерьером, которого наша семья взяла в 1963 году. Чарли, мой постоянный спутник в детстве, умер в канун Рождества 1981 года, когда заболел, пока мы гостили у Грэммер в Паркерсберге. Это было мое единственное неприятное воспоминание, связанное с этим городом, — пока я не посетил Эрла и не увидел то, что он хотел мне показать. Мне казалось, я понимал связь Эрла со своими коровами. Для него они были как члены семьи, а не скот. Он чувствовал долг защищать их. Теперь, осознал я, этот долг чувствовал и я.

Это больше не была какая-то абстрактная «проблема». Это была живая, дышащая беда, на кону стояло будущее целой семьи. Они доверили мне это исправить.

Через три дня после нашей поездки на ферму я закончил оформление юридических документов Теннантов и отправил их Ларри Уинтеру, который подал жалобу в федеральный суд Западной Вирджинии. В ней мы утверждали, что DuPont ненадлежащим образом обращалась с отходами на свалке Драй-Ран, нарушала условия своих разрешений и выбрасывала вредные материалы на свалку. Если наш иск в конечном итоге будет удовлетворен, мы сможем заставить DuPont очистить свалку, и, надеюсь, это устранит то, что загрязняет ферму Эрла и отравляет его стадо. Мы также включили требование о халатности, повлекшей ущерб имуществу — как земле, так и скоту, — и требование о возмещении вреда здоровью Эрла и его семьи.