Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 21 – Роберт Шрёдер

Все это казалось вполне разумным. Я получу те же типы документов, которые часто анализировал для своих корпоративных клиентов; Берни сможет лучше ознакомиться с проблемами на ферме. К концу месяца должен был появиться отчет Команды по скоту, который укажет, на каких конкретных веществах сосредоточиться, и мы будем двигаться дальше.

Это было в июне 1999 года, через девять месяцев после того, как Эрл впервые набрал мой номер. Одна неделя превратилась в две. Две недели превратились в четыре. Прошло два месяца. Потом три. Потом четыре. Каждую неделю, казалось, мне говорили, что Команда по скоту «почти закончила». Лето сменилось осенью, а осень перешла в зиму. За пару недель до Дня благодарения Сара родила нашего второго сына, Чарли. Роды были быстрыми и легкими (мне легко говорить) и, слава богу, без осложнений. Я был счастлив, конечно, за Сару и себя, но и за маленького Тедди, которому только что исполнился годик и у которого появился младший брат, о котором я всегда мечтал. К Рождеству, осваивая странную арифметику, по которой двое младенцев требуют в десять раз больше усилий, чем один, я все еще ждал Команду по скоту. Что, черт возьми, могло занимать так много времени?

Я начал испытывать подозрения. К этому моменту федеральный судья, рассматривавший дело, которое мы подали от имени Теннантов, уже назначил судебное разбирательство на середину 2000 года. Теперь до него оставалось всего шесть месяцев, а я даже не мог начать полноценную подготовку своего дела. Каждый раз, когда Том Терп спрашивал меня о прогрессе по делу Теннанта, у меня внутри все сжималось. Никто в моей фирме не говорил ничего, что указывало бы на беспокойство по поводу того, что дело затянулось намного дольше, чем предполагалось, или по поводу неоплачиваемых часов, которые я тратил без какой-либо финансовой отдачи. Но им и не нужно было. Меня начало мутить, я остро осознавал свою непродуктивность. Что еще хуже, дело, которое должно было быть простым и знакомым для меня, становилось только сложнее.

За те шесть месяцев томительного ожидания отчета о скоте, в дополнение ко всем моим обычным проектам по корпоративной защите для Тома и Кима, я провел бесчисленные часы, изучая документацию по свалке Драй-Ран, полученную от DuPont вместо полноценного раскрытия доказательств. Я просматривал разрешения, документы на собственность и нормативную отчетность, а также записи, которые получал по своим запросам в рамках Закона о свободе информации от Агентства по охране окружающей среды и его аналога на уровне штата, Департамента охраны окружающей среды Западной Вирджинии. Изучая всю документацию от правительства и DuPont, я думал, что наконец-то определил все отходы, за которыми ведется мониторинг на свалке, но по-прежнему ничто не бросалось в глаза как очевидная причина проблем на ферме.

Хотя дело замедлилось до черепашьего шага, на ферме время не стояло на месте. Эрл звонил мне почти каждую неделю с новостями о новых умирающих животных. С каждым звонком я чувствовал, как растут его разочарование и гнев. Я не мог его винить. Это начинало походить на ситуацию с заложниками — каждый день, проходящий без облегчения, мог унести еще одну жизнь.

В первую неделю нового тысячелетия, через шесть месяцев после нашего первого разговора с Берни Рейли, отчет Команды по скоту оказался у меня на столе в стопке почты. Отчет выделялся: толстая стопка отксерокопированных страниц с объемным приложением из фотографий и данных, явно созданная, чтобы впечатлить. Взволнованный тем, что ответы, ускользавшие от меня, возможно, находятся в этой стопке бумаг, я углубился в чтение.