Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 49 – Роберт Шрёдер

Осенью 1994 года DuPont начала регулярно сбрасывать новый вид промышленных отходов с завода Washington Works на свалку Драй-Ран: биокекс, загрязненный ПФОК — остатки жидкого шлама, отфильтрованные и спрессованные в твердый «кекс». К следующей весне, в 1995 году, обесцвеченная, дурно пахнущая вода сбрасывалась из отстойников свалки в Сухой Ручей, где пена и накипь собирались почти по колено.

В какой-то момент — документы не указывали точную дату — DuPont прекратила сброс отходов биокекса на свалку Драй-Ран. В отчетах штату компания утверждала, что собирает фильтрат со свалки для транспортировки обратно на Washington Works для обработки и сброса в реку Огайо, хотя из отчетов не было ясно, что содержалось в фильтрате и из чего состояла бы эта «обработка».

В любом случае для скота Эрла, который продолжал умирать десятками, было уже слишком поздно.

К тому времени Эрл умолял о помощи каждое агентство, которое мог вспомнить, включая Департамент охраны окружающей среды Западной Вирджинии, Агентство по охране окружающей среды и Управление природных ресурсов Западной Вирджинии. Эти агентства, в свою очередь, связались с DuPont для обсуждения проблемы. Несмотря на такие жалобы, DuPont ничего не сделала, чтобы сообщить Теннантам о присутствии ПФОК в Сухом Ручье или каким-либо образом намекнуть, что их скоту не следует пить эту воду. Вместо этого они хранили молчание о ПФОК и занимали позицию перед общественностью и регулирующими органами, предполагающую, что все проблемы с ручьем были вызваны высоким уровнем сульфида железа, которые были полностью устранены и решены.

Осенью 1996 года Агентство по охране окружающей среды уведомило DuPont, что начинает инспекцию свалки Драй-Ран в ответ на сообщения о сотнях мертвых коров и оленей в окрестностях Сухого Ручья. Большинство этих сообщений поступило от Эрла, но жаловались и другие фермерские семьи. В день отправки уведомления Илай Маккой, высшее должностное лицо по охране окружающей среды Западной Вирджинии, быстро отправил DuPont документ, который мог помочь компании отвести внимание Агентства. Это был «приказ о согласии» — своего рода юридическое урегулирование между государственным регулятором и кем-то, обвиняемым в нарушении закона. Как адвокат защиты, я узнал этот ловкий юридический маневр, которому сам научился за восемь лет помощи крупным корпорациям, направленный на то, чтобы избегать проблем с федеральными регуляторами. Приказ о согласии с властями штата — чьи регуляторы были известны DuPont и пользовались их доверием, — был упреждающим шагом, чтобы заставить федералов уйти. В иерархии государственного регулирования, если агентство штата уже «занимается делом», федералы обычно отступают.

Как и ожидалось, соглашение между DuPont и штатом якобы касалось и решало все текущие регуляторные проблемы на свалке — в обмен на штраф в размере 200 000 долларов (выплачиваемый штату) и ряд мер по исправлению ситуации, направленных на модернизацию работы свалки.

Приказ о согласии был подписан в октябре 1996 года, как раз в то время, когда Эрл Теннант шумно жаловался регуляторам (включая федералов). Вскоре после этого Илай Маккой ушел с государственной должности на прибыльную работу в консалтинговой фирме. Среди его новых клиентов — DuPont. Компания наняла его консалтинговую фирму, чтобы ориентироваться в том самом соглашении, которое он помог создать. Ларри Уинтер предупреждал меня о «вращающейся двери» между правительством и промышленностью в Западной Вирджинии. Тем не менее, я был поражен, что такая ситуация, по-видимому, никогда ни у кого не вызывала удивления.